купите дядя сигарет

одноразовые электронные сигареты

Главная Объявления Каталог компаний Помощь. Добавить объявление. Добавить магазин или компанию в каталог. Авторизация через сервисы.

Купите дядя сигарет

При самовывозе позиции без предварительного заказа информацию о ее наличии уточняйте по телефону 8 Подробнее обо всех вариантах оплаты можно прочитать здесь. Подробнее обо всех способах получения заказа читайте на странице - Способы доставки Pixsell. Вам есть 18? Наша продукция и информация доступны только для взрослых потребителей, которые знают о риске курения.

Представленная на сайте информация несет исключительно ознакомительный характер, в целях коммерческого использования и не являются рекламой никотиносодержащей продукции. Выбирая ответ "Мне есть 18" вы принимаете правила продажи нашей платформы. Мне есть 18 Мне нет Уважаемый посетитель, продукция на нашей платформе не предназначена для лиц младше 18 лет.

Мы не реализуем продукцию несовершеннолетним. Нет в наличии. Описание Характеристики Условия покупки Прохладный тропический микс из ананаса, персика и манго Line Up Дядя Вова Presents ml 0 - Жидкость для Электронных сигарет, испарители, аккумуляторы - в интернет-магазине Pixsell вы можете купить все для электронных модов, мы всегда рады предложить доступные цены и высокое качество обслуживания. Подробнее обо всех вариантах оплаты можно прочитать здесь. Подробнее обо всех способах получения заказа читайте на странице - Способы доставки Pixsell.

Вам есть 18? Наша продукция и информация доступны только для взрослых потребителей, которые знают о риске курения. Представленная на сайте информация несет исключительно ознакомительный характер, в целях коммерческого использования и не являются рекламой никотиносодержащей продукции. Выбирая ответ "Мне есть 18" вы принимаете правила продажи нашей платформы.

Мне есть 18 Мне нет Уважаемый посетитель, продукция на нашей платформе не предназначена для лиц младше 18 лет. Мы не реализуем продукцию несовершеннолетним. Нет в наличии. Описание Характеристики Условия покупки Прохладный тропический микс из ананаса, персика и манго. Информацию об аутентичности товара можно получить у наших консультантов.

Варианты оплаты товара: Наличный расчет курьеру Наличный расчет в пункте самовывоза, по адресу ул.

Думаю, что купить сигареты по оптовым ценам в туле извиняюсь, но

Хотя она была похожа на корабельный люк, в действительности же эта прямоугольная металлическая плита представляла собой восьмитонную глыбу стали, не поддающейся никакому автогену. Она была сделана из того самого материала, который покрывает внешнюю поверхность стен банковских хранилищ, — выбор материала был продиктован тем соображением, что за этой дверью покоилось нечто более ценное, чем акции «Ксерокса», бабушкины брильянты или необлагаемые налогом муниципальные облигации.

Внутри хранилось нечто столь драгоценное и всесильное, что было поистине бесценным, — десять маленьких красных кнопок и два уникальных ключика стоимостью, превышающей цену всего золота Форт-Нокса или авторских прав на телевизионный комедийный сериал.

Они были бесценны, но тем не менее их не могли похитить или продать, ибо вне этого подземного редута они не представляли никакой ценности. Жеребчик, ты и Виллибой будете стоять за дверью, держа наготове гранаты со слезоточивым газом. Ты, Дьякон, прикрой дверь лифта и вознеси очередную молитву! Они услышали лязг открывающихся тяжелых засовов, и большая металлическая дверь мягко отъехала на хорошо смазанных петлях.

В дверном проеме показалась фигура старшего лейтенанта Филипа Канеллиса, худощавого двадцативосьмилетнего бостонца в стандартном белом комбинезоне со стандартным пистолетом го калибра на правом бедре. Не предвидя никакой опасности, он оставил пистолет в кожаной кобуре, когда отпирал и открывал четырехфутовой толщины дверь. Он увидел «капитана» Харви Шонбахера и удивленно заморгал при виде незнакомого лица.

Заметь он Делла, лицо его не показалось бы ему незнакомым и он не стал бы удивленно взирать на него. Не моргнув глазом, он схватил бы свой пистолет и заорал: «Краснокожий! Как только Канеллис заморгал, Шонбахер, как они и уговаривались, подал условный сигнал, и Делл вышел из укрытия. Бывший майор поднял револьвер. Лейтенант тотчас же узнал его, потянулся к своей кобуре и уже раскрыл рот, чтобы крикнуть: «Краснокожий! Сначала он нанес Канеллису удар рукояткой револьвера в губы, а спустя полторы секунды ребром ладони сокрушил ему горло, применив прием дзюдо.

Нападение было неожиданным, жестоким, не спровоцированным и — успешным. Офицер боевого ракетного расчета упал на колени, а когда Делл еще два раза ударил его по затылку, он без сознания распростерся на полу ничком. А в тридцати футах дальше по туннелю, внутри самого контрольно-пускового центра, высокий капитан-блондин сидел на вращающемся кресле, устремив лицо к большой консоли, покрытой датчиками, рычажками и тумблерами. Была там также и красная кнопка тревоги, расположенная чуть поодаль от основных приборов, чтобы ее не нажали случайно.

С такого расстояния Делл не мог видеть эту кнопку, но он точно знал ее местоположение, как и то, что произойдет в случае, если командир боевого расчета ее нажмет. В «яме»-то они будут сидеть, да «птичек» им не видать, а без «птичек» «Гадюка-3» — ловушка, а не оружие. Самое главное здесь — «птички», десять межконтинентальных баллистических ракет.

Делл молча указал Фэлко на его автомат, и палач преступного мира без колебаний отдал ему оружие. Потом Делл повернулся к Шонбахеру и жестом приказал ему идти вперед по туннелю. Потнолицый сексуальный маньяк вздрогнул, переминаясь на ногах, и наконец нервно сглотнул слюну. Это все не имело бы значения, если бы он потопал, как было приказано, по туннелю, ибо Делл хотел, чтобы кто-то другой — чье лицо не заставит командира боевого расчета вскочить и нажать кнопку тревоги — пошел впереди.

Но Шонбахер не двинулся с места. Сукин ты сын, подумал Делл свирепо. Этот сукин сын был в такой же мере трус, в какой он был сексуальным маньяком-убийцей. Шонбахеру выпало пойти первым, потому что только он был одет в белый комбинезон ракетчика. Деллу пришлось незамедлительно решать, что выбрать — кнут или пряник, ободряющие слова или тычок автоматом в брюхо толстяку. Он догадался, какого страха может нагнать на Шонбахера применение силы или только угроза ее применения, поэтому он доверительно улыбнулся и наклонился вперед.

Шонбахер снова сглотнул слюну, глубоко вздохнул и медленно двинулся по туннелю. Делл последовал за ним, держа автомат за спиной Шонбахера, так, чтобы капитан в капсуле не смог его заметить. Автомат не был табельным оружием боевого ракетного расчета, а в предстоящие пятнадцать секунд все должно было выглядеть обычным и не вызывать подозрений.

От успеха их отделяли только эти четверть минуты. Когда Шонбахер вошел в бункер, светловолосый капитан — капитан Сэнфорд Таун — улыбнулся и заговорил:. Опять туман? Шонбахер не сразу нашелся, что ответить, но эта проблема тут же и разрешилась. Один шаг. Таун находился в шаге от приборной доски и от красной кнопки тревоги. Он взглянул на автомат, на человека, сжимающего автомат в руках, и смерил взглядом расстояние до красной кнопки.

Таун вдохнул полные легкие воздуха, весь подобрался, точно намереваясь прыгнуть. Эта игрушка делает шестьсот плевочков в минуту, и эти свинцовые плевочки летят быстрее, чем ты бегаешь. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как я проделаю в твоем брюхе десять дырок.

Мы взяли его у двери, — разрушил Делл его невысказанную надежду. Теперь в дверном проеме появились Пауэлл и Фэлко — последний был в тюремной робе, — оба вооруженные пистолетами. Оба целились в капитана Тауна. Делл их не видел, но выражение лица Сэнфорда Тауна подсказало ему, что они уже здесь. Очень мудро с твоей стороны, — похвалил его Делл.

Профессиональный убийца подошел к капитану, разоружил его и стал рассматривать пистолет. Он кивнул, точно вспомнив что-то, и резко ударил Тауна по затылку рукояткой пистолета. Командир ракетного расчета рухнул на серый линолеум. Фэлко был прав. Таун мог предпринять вторую попытку. Ни Дин Мартин, ни Джон Уэйн не стали бы вот так расправляться с безоружным, но им ведь надо блюсти нравственную чистоту своего образа.

Один из тех редких американцев, кто не заботился о своей популярности в массах, Фэлко всегда думал только о спасении своей шкуры. И он занимался этим с непревзойденным мастерством. Пауэлл двинулся за ним по короткому туннелю к стальной двери и, остановившись, осмотрел молоденького лейтенанта, чьи разбитые губы до сих пор кровоточили. Делл кивнул и пригласил Хокси войти в капсулу. Псих вошел внутрь и стал озираться в тускло освещенном туннеле, пока Делл и Пауэлл снимали с плеч автоматы.

Он наблюдал, как бывший майор и бывший морской пехотинец медленно закрывают массивную дверь, которая с лязгом встала вровень с металлическим косяком. Затем суровый красавчик, бывший некогда зам. С хитростью и насилием было покончено, но с технической точки зрения, самая сложная часть операции ожидала их впереди. Прямо сейчас, чтобы быть до конца точным, а Делл понимал, что точность теперь необходима.

Теперь это вопрос секунд и миллиметров, размышлял он, заметив, как Хокси мечтательно взирает на виднеющийся в конце туннеля ярко освещенный контрольно-пусковой центр. Этот арканзасец с резко очерченным лицом никогда в своей жизни не видел ничего подобного, разумеется, и он изучал открывшийся ему вид с любопытством злобного шалуна-подростка.

Он был целиком поглощен этим зрелищем, начисто забыв об угрожающем дефиците времени. В любой момент там наверху могут обнаружить настоящую смену боевого расчета, так что времени для осмотра достопримечательностей у нас нет. Еще много что надо сделать. Харви и Жеребчик его свяжут.

Когда Хокси и Пауэлл подняли бездыханною лейтенантика, Делл взглянул на часы. Теперь самое главное — числа, как оно и бывало в Военно-воздушных силах. В шахте «Гадюки-3» спрятались десять баллистических ракет «минитмен», но на четырех других пусковых установках — «Гадюках» в радиусе шестидесяти миль находятся рычаги управления — «отрицательного управления» — этими ракетами.

Если хотя бы один из восьми офицеров ракетных расчетов в четырех других шахтах заметит мерцающую лампочку тревоги, указывающую, что ракеты «Гадюки-3» готовы к запуску, он нажмет на блокирующий тумблер — и тогда запуск будет невозможен. Все капсулы «Гадюк» были связаны сквозным кабелем с пультом управления здесь на «Тройке», и с помощью этого кабеля аварийной связи боевые расчеты САК, находящиеся в шестидесятимильном радиусе, могли обезвредить «Гадюку-3» как пусковую установку ядерного оружия.

Деллу сейчас предстояло найти и отключить эти блокирующие приборы, умудрившись не задеть при этом высокочувствительные проводки хитроумной системы сигнализации и не напороться на мины-ловушки. Одни из них приводились в действие мембранами-взрывателями, иные — спусковыми крючками, другие — с помощью давления и электричества.

Они были надежно спрятаны. Потом он должен сделать один телефонный звонок — тот самый единственный, о котором он с горьким злорадством размышлял в течение долгих недель, проведенных в «доме смерти». Он отшлифовал каждое слово своей телефонограммы, ибо его ожидал чрезвычайно важный — может быть, исторический — разговор.

Он точно знал, что скажет, и все теперь сводилось лишь к одному — помнит ли он до сих пор схему проводки системы сигнализации, которую он видел как-то в строго секретном «пособии по обслуживанию систем безопасности» почти год назад. Он зашагал по туннелю за Пауэллом и Хокси и на полпути остановился, чтобы открыть серый металлический шкаф, стоящий у стены.

Виллибой Пауэлл стоял поодаль, баюкая в руках свой автомат, и наблюдал. Все в туннель! Пленных перенесли на двухъярусную койку в смежное помещение, после чего четверо беглых узников удалились в туннель и стали оттуда наблюдать за Деллом. Пока осужденный за женоубийство майор отвинчивал панель слева под командирским пультом управления с красным телефоном, Пауэлл осторожно осматривал место, о котором он столько слышал. Мысленно используя единственную доступную ему аналогию, он предполагал, что эта капсула будет похожа на декорацию в дешевеньком научно-фантастическом кинобоевике или в японском триллере про летающие тарелки.

И теперь, к своему разочарованию, он увидел, что подземная капсула оказалась просто-напросто тесной комнатушкой с двумя вертящимися креслами с высокой спинкой — кресла пилотов бомбардировщика на металлических рельсах, — установленными перед замысловатой приборной доской.

На консоли было множество циферблатов, рычажков, кнопок — это было интересно, хотя все выглядело не так клёво, как он надеялся. Инженеры и дизайнеры ВВС — ребята практичные, не отличающиеся особым полетом фантазии, не жалующие разные там сценические эффекты — они, может быть, и годятся для работы в САК, но им нечего делать ни в кинокомпании «МГМ», ни на телевидении Би-би-си. Делл рассказывал ему про эту комнату.

Двадцать футов в длину, шестнадцать в ширину, девять в высоту. Это был нервный центр толстостенной капсулы, покоящейся на гидравлических противоударных амортизаторах, которые должны погасить ударную волну после вражеской ядерной бомбардировки.

Только прямое попадание крупной ракеты с изрядной боеголовкой могло бы вывести эту «яму» из глобальной безумной игры в термоядерные кошки-мышки, в которую сверхдержавы тихо играют дней в году. Целью такого прямого удара должна стать вот эта самая комнатушка, вспомнил Пауэлл, и слова Делла всплыли в его памяти, точно магнитофонная запись. Сосредоточившись, Пауэлл мысленным взором читал беззвучные строчки текста, возникшего у него в мозгу:.

Пол покрыт линолеумом — он не скользкий и легко моется. Комната хорошо освещена флюоресцентными лампами, возможно, даже слишком хорошо освещена, ибо после нескольких часов боевого дежурства ракетный расчет чувствует себя не очень уютно от излишнего освещения. Может быть, это сделано специально, с определенной целью.

Возможно, контрольно-пусковой центр и не должен располагать к уюту, потому что боевые расчеты могут расслабиться, а командование САК требует, чтобы офицеры ни на секунду не теряли бдительности. В этом зале нет затененных мест, здесь невозможно найти для себя укромный уголок, никто не предоставлен самому себе.

Люди являются составной частью системы вооружения. Этот зал и эта система вооружения не предназначены для проживания, хотя в капсуле сохраняются оптимальные условия для жизнедеятельности двух человек при экстремальной ситуации в течение пятнадцати суток. Иными словами, здесь есть запасы воды, продовольствия, кислорода, а также санитарно-гигиенические и спальные принадлежности — минимальные средства для физического выживания…». Пауэлл-то думал, что увиденное поразит его воображение, так оно и вышло, но ему не понравилось.

Все это было очень неестественно: два мужика взаперти, с биологическим сортиром, с кнопками, нажав которые, можно убить миллионы невидимых человеческих существ за тысячи миль отсюда. Он глядел на кнопки — десять пусковых кнопок — и гадал, кого же и где именно. Женщины и дети или же фанатичные вражеские солдаты — он видел таких, обуглившихся, растерзанных и безжизненных, в джунглях и на рисовых плантациях.

Он убивал людей, пытавшихся убить его, и других — тех, кто мог бы попытаться, — времени на выяснение их намерений у него не было, но такая невидимая война куда хуже. Во Вьетнаме он барахтался в грязи, потел и топал по вонючим болотам, все там было взаправду: настоящая жара, настоящий страх и настоящие люди, — а этот холодный научный способ убивать неизвестно кого, неизвестно где, сидя в «яме» с кондиционером посреди монтанских прерий, казался просто нереальным.

Здесь было слишком прохладно и чисто. Слишком тихо. Тут даже невозможно понять, с кем воюешь, — так говорил ему Делл, потому что ракетные расчеты никогда не ставили в известность относительно того, какие именно цели им вменяется поразить своими ракетами.

Предусмотрительные генералы, озабоченные проблемами секретности, разумно рассудили, что парням у пусковых кнопок все это знать вовсе не обязательно, и САК функционировало на основе весьма разумного принципа «необходимого знания». Все это делало «яму» и ее роль в войне еще более нереальной, решил про себя бывший морской пехотинец, терявшийся в догадках, что же за люди могут преспокойно сидеть под землей в качестве компонента системы вооружения.

Самые обычные люди, если верить его воспоминаниям о той жестокой войне в Юго-Восточной Азии, хотя и этот факт мало что объяснял. Командир боевого расчета, которого оглушил Фэлко, застонал, и Виллибой Пауэлл повернул голову на стон. Он хоть и не мог рассмотреть связанного капитана в спальном отсеке, но не сомневался, что этот офицер был существом высшего уровня развития, по интеллекту, образованию, трезвомыслию и мужеству превосходившим нормального человека.

Да, боевые расчеты, обслуживающие ракеты «минитмен», тщательно отбирались, тщательно обучались и были психически уравновешенными — едва ли не столь же совершенными, как и прочие компоненты этой системы вооружения. Но каким-то образом пятерым куда менее уравновешенным и куда менее совершенным зекам удалось захватить обоих суперменов… Им бы это никогда не удалось без Делла, размышлял бывший морской пехотинец, ибо Делл был не только так же умен и так же хорошо обучен и так же совершенен, как и двое пленных, — он еще был зол.

В этом и состояло его превосходство, его преимущество перед психически уравновешенными субъектами, сконструировавшими и укомплектовавшими этот подземный редут. В таком открытии не было ничего удивительного: Пауэлл знал, что в жизни бывает немало ситуаций, когда лишь отчаянно отважные, безрассудные и безумные могут одержать победу и выжить. Он десятки раз видел подобное на кровавых полях сражений в демилитаризованной зоне на севере, в долине Асуа и в джунглях дельты Меконга — неистовых смельчаков, презревших опасность, которым удавалось уцелеть в море огня.

Иногда, правда, они погибали, и их гордые безутешные, но крепко стиснувшие зубы родственники в Оклахоме и Южной Каролине, в городках со смешными названиями получали боевые медали на церемониях, о которых сообщалось только в местной прессе.

Конечно, никакие медали — ни посмертные, ни прижизненные — не ожидали пятерых беглых зеков, захвативших «Гадюку-3», ибо они совершили неслыханное преступление. Они презрели не только вооруженные силы и правительство Соединенных Штатов, но также эффективность и чудодейственность американской технологии и индустрии.

Если план Делла сорвется, то им нечего ждать снисхождения за такое святотатство. Делл крякнул, и Пауэлл, устремив на него взгляд, увидел, как экс-майор положил снятую панель на пол. Через мгновение Делл достал из чемоданчика с инструментами кусачки, и Пауэлл возобновил осмотр контрольного центра, когда-то описанного ему Деллом:. Еще там имеется ледник с двухнедельным запасом замороженного продовольствия — это НЗ на тот случай, если капсула окажется запертой в случае начала военных действий.

Пауэлл стал гадать, какая из лампочек на приборной доске загорится в этом случае, но догадаться было невозможно, потому что там виднелось несколько лампочек. Ему захотелось спросить об этом Делла, но он вовремя понял, что сейчас неуместно задавать «туристические» вопросы. Бывший майор САК был полностью поглощен поисками «блокираторов» и всматривался в обнажившийся лабиринт проводов с сосредоточенно-отрешенным видом хирурга, впервые заглянувшего в зияющую брюшную полость и обнаружившего там раковую опухоль.

Делл поколебался мгновение, вздохнул и сунул в гущу проводков клещи. Виллибой Джастис Пауэлл — под этим именем он был крещен в Балтиморе почти три десятилетия тому назад — поспешно отвел взгляд и продолжал рассматривать капсулу. Там — в конце того туннеля — находился один из «минитменов». Отсюда его не было видно, однако Делл предупредил, что к одной ракете имеется непосредственный доступ из контрольно-пускового центра, и что, если встать посреди помещения и если дверь в тот туннель раскрыта, можно увидеть сопло ракеты.

Вот было бы интересно потрогать эту железяку, если бы Делл позволил. Здесь они ничего не могли делать без его разрешения, ибо он тут все знал, а они — нет. Прохладное и чистое помещение, а не задымленная и грязная земля, кругом металл и пластик, а не болотная трясина и джунгли — здесь таились свои опасности, не менее страшные и смертельные, чем смрадный, душный дождевой лес, из которого он выбрался девятнадцать месяцев назад.

Каждая кнопка имеет предохранитель и не может быть нажата случайно или по ошибке. По действующей инструкции, кнопки можно нажать лишь в том случае, если оба офицера боевого расчета одновременно услышали строго секретную кодовую команду пуска — особый сигнал, извещающий о начале третьей мировой войны, — которая была бы передана из штаба Стратегического авиационного командования и подтверждена штабом крыла».

Пауэлл бросил взгляд на два динамика. Он был опытным автомехаником, мало что смыслившим в системах радиосвязи, однако эти небольшие громкоговорители, расположенные над каждой приборной доской, показались ему самыми обычными. Они мало походили на трубы апокалипсиса — просто серые ящички с сеткой.

Делл выругался. Пауэлл взглянул на него и увидел, что бывший майор расстегивает «молнию» своего комбинезона. Он положил кусачки, взял отвертку с прорезиненной ручкой и что-то стал ею ковырять в зияющих внутренностях командирского пульта управления. Не дожидаясь ответной реакции, он продолжал свое дело. Пауэллу, впрочем, нечего было сказать, за исключением того, что он воспринимал мины-ловушки с ненавистью пехотинца, которому не раз доводилось видеть, как его товарищей убивали и обезображивали эти коварные штуковины.

А Делл-то и понятия не имеет о такой войне, размышлял бывший морской пехотинец со злобной гордостью собственника: если бы они сейчас оказались на той войне, тогда Виллибой был бы у них командиром. Утешившись этой мыслью, вьетнамский ветеран увидел, что Делл отложил отвертку и снова вооружился кусачками. Ему было не по себе: он не мог видеть манипуляции Делла забравшегося в систему электропитания приборной доски. Но если техники САК хотя бы вполовину такие же коварные хитрюги, как вьетконговцы, то эту мину будет невозможно обезвредить.

Да и что может этот чистенький майор, получивший военное образование в академиях, знать о минах-ловушках? В девяти милях от «Гадюки-3» коренастый краснолицый фермер по имени Саймон Лиффи дышал тоже тяжело и шумно, вглядываясь в нескончаемый дождь.

Плохая видимость была единственной причиной дискомфорта и раздражения Лиффи, своего рода аккомпанементом к нескончаемому нытью его пронзительноголосой жены, восседающей рядом с ним на переднем сиденье «доджа»-пикапа. Поездки вместе со сварливой и вечно всем недовольной Эммой Лиффи всегда были для него сущей пыткой, ибо она постоянно порывалась давать ему советы — как правило, дурацкие — по любому поводу, причем сегодня на нее напал особенно критический стих, потому что «крайслер» не завелся, и она глубоко переживала эту ущемляющую ее чувство собственного достоинства поездку в церковь в пикапе.

Лиффи ничего не говорил, ибо что можно сказать сорокалетней бестолковой тетке, когда она уже разразилась своей страстной тирадой. Она была дура, такая же, как и ее дурацкая шляпка, которую она надевала в церковь и по другим особым случаям, ибо однажды увидела такую шляпку в одном из своих любимых дурацких журналов.

Он понял, что она будет канючить так целый день — гундявить и гундявить до вечера. Она была способна не закрывать рта часами. Возможно, она не закроет свою варежку до самого футбольного репортажа, которого Саймон с нетерпением дожидался всю неделю. Такое с ней уже бывало. Но только не сегодня, мрачно решил он про себя, подавив искушение ей ответить. Не сегодня, когда «Джетс» встречаются с «Оклендцами». Любая же реплика или комментарий только подольет масла в огонь, уверял он себя, пристально всматриваясь в мокрое шоссе.

Это была еще одна ее дурацкая привычка — бессознательная, но от того не менее раздражающая. Сначала он ничего впереди не увидел, но затем заметил слева от шоссе белую фигуру. Глаза у этой женщины остры, как и ее язык, горестно подумал Лиффи, пытаясь разобрать, что там такое. Пьяный или псих. Поехали, поехали, Саймон! Вероятно, она была права, что казалось совершенно невероятным, ибо она почти всегда ошибалась. Возможно, парень болен или попал в беду, думал Саймон, но тем не менее нажал на акселератор.

У нее был пунктик — подбирать на дороге случайных людей, и Саймон Лиффи не собирался угробить весь день — и игру! Мужчина тщетно махал проехавшему мимо грузовичку, который, набрав скорость, скрылся в холодном тумане. Мужчина побежал, поскользнулся, но каким-то образом умудрился удержаться на ногах, скрючившись в три погибели.

На его щеках и нижнем белье вдобавок к кровавым пятнам появились кляксы слякоти. Он наклонял голову, чтобы спастись от хлестких плетей дождя, и от каждого движения его опухшее, избитое лицо страшно болело. Он едва не терял сознание, но не мог позволить себе в очередной раз поддаться этой человеческой слабости. Капитан Роджер Ф. Делл отер потные ладони о комбинезон, зевнул и начал вывинчивать шурупы из следующей панели.

Накануне днем он заставил себя два часа поспать, но теперь его тело было охвачено усталостью и напряжением, и лишь адреналин в крови и клокочущая в его душе злость заставляли его не терять бдительности. Помогал в этом и страх, думал Делл, но это обстоятельство его не тревожило ни в малейшей степени.

Уставший, но предельно собранный, он положил снятую панель на линолеум и стал изучать змеящиеся зеленые, красные, голубые и желтые проводки и трубочки. Сходство этого узора с картиной современного художника было чистой случайностью, ибо различные оттенки окраски трубочек и проводов соответствовали тщательно выверенному спектру кодовых цветов, разработанному аналитиками САК для облегчения работы механиков из групп обслуживания, а не для удовлетворения страсти нынешней молодежи к радужному многоцветью живописного орнамента одежды и интерьеров.

Бывший зам. Если эти сволочи за истекшие одиннадцать месяцев ничего не изменили, то теперь будет куда легче. Эти хваленые эксперты по системам безопасности из Омахи и Вашингтона вечно изобретали что-то новенькое — наверное, лишь с целью оправдать свои должности и жалованье, думал Делл, так что никогда не знаешь, что могут удумать эти умники. Он вытащил из чемоданчика фонарик, присел на пол и осветил лучом заросли проводов.

Второй «блокиратор» был заминирован аж двумя способами: один проводок при повреждении открывал клапан резервуара с ядовитым газом, а другой замыкал электронное реле, посылавшее микроволновый сигнал на близлежащие «Гадюкам», предупреждая персонал ракетных установок, что кто-то посторонний вырубил кабель сигнализации. Оба приспособления были закамуфлированы под обычные повышающие трансформаторы, но Делл их помнил и сразу узнал.

Он нашел в чемоданчике клещи, взял их в правую руку, а в левой зажал фонарик. Это было что-то новенькое, хотя и не слишком неожиданное — просто страховочное сигнальное устройство, наличие которого следовало бы ожидать всякому, кто знаком с разработками САК по системам безопасности: это было логическим продолжением прошлых разработок и достижений научной мысли и практики.

Делл прищурился, подумал-подумал, осторожно просунул руку с кусачками сквозь сплетение проводков и, наконец, почти нежно перерубил контактный провод. Он извлек приборчик, точно ядовитый зуб змеи, и мельком взглянул на приборную доску заместителя командира. Он осмотрел цилиндрический резервуар с нервно-паралитическим газом и покачал головой. Песенка называется «Эл фи»…. Все эти диск-жокеи похожи друг на дружку, беззлобно заметил про себя длинноволосый юнец, сидящий за рулем красного «тандерберда».

Он не мог позволить себе никаких враждебных чувств по отношению к вальяжным «радиозвездам», даже если бы и хотел, ибо он был, о чем свидетельствовала девятисотдолларовая гитара на заднем сиденье, певцом. Более того, он был рок-певцом и имел большие амбиции. Если уж он намеревался добиться успеха — так чтобы его окружали толпы влюбленных девочек-подростков, и нью-йоркские импресарио, и телепродюсеры и продюсеры со студий грамзаписи, — ему надо было ладить с ДЖеями, этими влиятельными коммивояжерами вроде Биг-Бен Белла, который по мановению руки мог отправить любую пластинку в хит-парад или в мусорную корзину.

Конечно, бабками все дело не исчерпывалось. Терри Свифту было что сказать о Любви и Смерти, о Среднем классе — ничего оригинального, но зато очень искренне, и к тому же у него был приятный голос. Водитель стал искать взглядом перекресток, где е шоссе пересекало е: там ему надо было свернуть. Сегодня вечером он выступал в Кэрролл-колледже в Гелене, а ему еще предстояло покрыть по меньшей мере сто десять миль.

А может, и больше, думал он, ибо дорожные указатели здесь почти не встречались, и он с трудом ориентировался в таком дожде. Он был слишком благоразумен, чтобы так поступать, несясь в автомобиле на скорости в пятьдесят миль в час на скользком шоссе, но он так поступил, чтобы не сшибить человека. На такой скорости его «тандерберд», вне всякого сомнения, задавил бы насмерть человека, который, пошатываясь, вышел на середину шоссе.

А Свифт, двадцатитрехлетний защитник Жизни и Любви с приятным баритоном, просто не мог такого допустить. Тормоза истошно завизжали, автомобиль бросило пугающим зигзагом, а Дионн Уорвик продолжала петь. Наконец «тандерберд», клюнув носом, остановился как вкопанный в четырех шагах от человека на шоссе — достаточно близко, чтобы Терри Свифт похолодел от ужаса, сменившегося сразу же более чем праведным гневом.

Он опустил окно и высунулся наружу, чтобы обложить идиота в белых подштанниках. В этот момент человек рухнул на асфальт. Свифт отъехал к обочине, вырубил мотор и вышел, чтобы помочь незнакомцу. Человек был весь в синяках и в крови.

На нем были только носки и трикотажные трусы. Он стонал не переставая. Когда Терри Свифт поднял его и понес к машине, он сделал два вывода относительно полуживого пешехода. Он не был пьян — от него не несло перегаром, — и он постоянно повторял странную фразу:. Для уха Терри Свифта эти слова ровным счетом ничего не означали, но, возможно, в больнице Грейт-Фоллз разберутся, что это такое.

Невзирая на вечерний концерт, молодой певец был обязан доставить этого человека в больницу ближайшего города, ибо это было достойным поступком, человечным поступком, единственно возможным поступком в такой ситуации. Он переложил гитару на переднее сиденье, осторожно опустил избитого на кожаные подушки заднего сиденья и направился в Грейт-Фоллз.

Он размышлял о лежащем сзади человеке и его бессмысленном лепете. Это заклинание было бессмысленнее, чем слова тех «попсовых» шлягеров, которые сочиняются для малолетних рок-фанатов. И даже куда более загадочное. За панелью располагалась самая обычная паутина проводов, однако, подобно прочим аспектам современной жизни, это было вовсе не тем, чем казалось. В наше время существует масса сравнительно безобидных обманок вроде накладных ресниц, набивных бюстгальтеров, готовых завтраков и предвыборных речей кандидатов в президенты, но эта обманка была куда опаснее.

Замеченный Деллом участок зеленой электропроводки вовсе не был похож на прочие зеленые провода на «Гадюке-3». Да это и не был электропровод. Это была спусковая пружинка мины-ловушки. Здесь вообще было натыкано множество хитроумных взрывных устройств, а именно эта штучка срывала кольцо с крошечного предательского заряда, невинно замаскированного под простой резистор.

Снимаю шляпу перед умниками из Омахи! Взрыватель срабатывает от перемены силы натяжения, — объяснил Делл. Обычно на мине подрываешься, если наступаешь или дотрагиваешься до чего-нибудь и срываешь детонатор, но вот эта хреновина взрывается при уменьшении силы тяжести. То есть, если я перережу проводок, все летит к чертовой матери.

Иногда мы зацепляли провод крючком на длинной нейлоновой леске и с расстояния в сорок — пятьдесят ярдов дергали…. Она нам нужна. Но, ты сказал, есть два способа. Наверное, второй куда лучше. Тут надо иметь железные бицепсы и стальные нервы. А когда есть двое в связке — совсем хорошо. Сила давления на эту штуковину может быть в пределах от пяти до ста пяти фунтов. Так вот, один режет провод кусачками, а другой тянет провод, ухватившись за него в двух дюймах выше от места разреза.

Он старается натягивать провод с постоянной силой — ни фунтом больше, ни фунтом меньше, пока его напарник разряжает мину. Идеальная система проверки товарищей по оружию! Не могу сказать, что это мой любимый вид спорта. Я видел, как других ребят рвало на куски только потому, что напарник не вовремя отпускал провод.

Русские пользуются электрическими минами, которые действуют по такому же принципу, кстати, — добавил экс-морской пехотинец. Лоуренс Делл, поразмыслив, решил, что у Виллибоя Пауэлла не было решительно никаких причин стесняться своего уникального знания и опыта. И на мгновение — но только на одно мгновение — заколебался.

Напарники сконцентрировали все свое внимание на мине-ловушке, и через несколько секунд Пауэлл уже осторожно проводил кончиками пальцев по поверхности мины — очень медленно, очень осторожно. Там обязательно должен быть крошечный проемчик, что-то вроде щелочки: ведь минеры ставят взрыватель после того, как сажают мину на натянутую проволоку. Проем должен быть либо на задней стенке, либо сбоку — могу поспорить.

В легкодоступном, но незаметном месте. Надо еще разок попробовать, — сказал он спокойно. Фэлко усмехался, стоя в туннеле. Приятно все же работать с профессионалом, который не трещит как сорока и не паникует по пустякам. Он продолжал свой сеанс мануальной терапии еще секунд тридцать пять с непроницаемым лицом. Его взгляд говорил о том, что мысленно чернокожий уже перенесся на десять тысяч миль отсюда. Он нажал на что-то расположенное позади пластиков каркаса мины, и внезапно правая половинка коробочки, щелкнув, раскрылась.

Делл передал ему пластмассовый цилиндр, и оба вперились в детонирующее устройство. Вставь сюда что-нибудь. Разумеется, не электропроводник. Не металл. Делл взглянул на приборную доску и увидел две шариковые ручки в планшете, лежащем справа на полочке. Корпус ручек был сделан из черной пластмассы — они должны подойти, если, конечно, выдержат натяжение проводка. Лоуренс Делл не питал никаких иллюзий относительно собственной популярности в массах, особенно среди представителей мужского пола.

Многие из них — обыкновенно, хотя и не всегда, именно те, кто был наделен красивым лицом, умом и обаянием — терпеть не могли Делла и не водили с ним дружбы. И стал ждать, пока Пауэлл не наложил острые губы кусачек на проводок и не кивнул, весь подобравшись, с каменным лицом. Делл сильно сжал ручки кусачек, затем еще раз и еще, после чего он наконец перекусил провод. Он увидел, как вздулись предплечья у Пауэлла, когда тот со всей силы ухватился за перекушенный проводок, стараясь не ослабить натяжение на взрыватель.

Однако у Делла не было времени долго наблюдать за этой битвой. Ему теперь предстояло продолжать собственный бой, в котором его единственным оружием были его рефлексы, стремительность и две шариковые ручки. Он сжал фонарик в левой ладони, а правой схватил две пластмассовые палочки.

Медленно, точно гигантский заржавленный механизм, здоровенный негр отпустил проводок, и тот сдвинулся на полдюйма. Он увидел, как контакты крошечного рубильничка под действием пружинки впились в пластмассу, и услышал, как хрустнул корпус одной ручки.

Было бы, конечно, ужасно глупо погибнуть только из-за двух дешевеньких авторучек, подумал он злобно, а потом улыбнулся. Виллибоя Пауэлла очень легко восхитить, подумал Делл, и столь же легко вывести из себя. А вот понять его куда труднее — вне зависимости от того, какого цвета кожа у его напарника.

Возможно — как сказал однажды один охранник «дома смерти» про начальника тюрьмы, — только собственная мама могла бы понять этого «гадского папу». Делл бросил взгляд на другой конец консоли — в зияющий проем под приборной доской, где находился резервуар с нервно-паралитическим газом. Против этого OB даже респираторы не помогут — газ назывался зарин.

Чтобы умереть от зарина, вовсе не обязательно его вдыхать — достаточно, чтобы несколько капель ядовитого вещества попало на кожу. Все, что для этого требуется, — здравомыслие и надежное руководство, — отозвался Пауэлл, словно передразнивал кого-то. Фэлко поинтересовался, в чем суть проблемы, и Делл кратко изложил ему эту суть. У нас не так-то много времени.

В этот самый момент в приемном покое отделения «скорой помощи» муниципальной больницы Грейт-Фоллз два санитара грузили на носилки находящегося в полубессознательном состоянии человека в трусах. Терри Свифт наблюдал за их действиями. Стоя рядом с красным «тандербердом», длинноволосый певец ежился под холодным моросящим дождем и смотрел, как избитого пешехода вносят в здание больницы.

Свифт взглянул на часы и понял, что ему надо вовсю гнать, чтобы не опоздать на свой вечерний концерт, и в который уже раз уверил себя, что больше он ничем не сможет помочь этому бедняге. Он вздохнул и отправился в регистратуру «скорой помощи», чтобы рассказать плотному врачу-практиканту, где и при каких обстоятельствах он нашел этого человека. Предпочитаю иметь дело с переломами и гематомами, — признался врач. Он поблагодарил Терри Свифта, и рок-певец укатил. Лицо его было озарено светом праведности и человечности, весьма уместной в столь холодный октябрьский день.

Все будет хорошо. Врачи знают, что делать… Свифт был прав — с медицинской точки зрения. Врач-практикант сделал все, что мог и должен был сделать, — с медицинской точки зрения, и пока он проворно орудовал руками в стерильных перчатках, деловитая и несколько плоскогрудая младшая сестра заполняла формуляр.

Эти формуляры имели очень важное значение для функционирования службы «скорой помощи», однако в данном случае получить все необходимые ответы на все необходимые вопросы оказалось делом непростым. Что случилось с анонимным пациентом — с медицинской точки зрения, — было куда легче сказать. Как определил доктор Лангер, «кто-то отдубасил его обрезком трубы или бейсбольной битой». Младшая сестра отнеслась к заключению доктора Лангера — с медицинской точки зрения — весьма уважительно.

Разумеется, она не могла записать это заключение слово в слово в формуляр, однако потом, когда пациенту окажут необходимую помощь и отправят в палату, доктор Лангер продиктует ей надлежащий диагноз, в котором будут такие слова, как «гематомы», «множественные повреждения тканей» и «разрывы». Вдобавок к тому, что доктор Лангер был холост, он обладал обширным словарным запасом и голубой «карманн-гайей» и в общении с сестрами был просто неотразим.

Одной из многочисленных чистеньких, трудолюбивых и преданных клятве Гиппократа медсестер, которая прекрасно знала об этих — и не только об этих, но и еще кое о каких — качествах квалифицированного врача-практиканта, была пышнотелая и здравомыслящая блондинка по имени мисс Келлеран. Именно так обращались к ней санитары и младшие сестры, хотя Лангер и еще несколько молодых врачей называли ее либо Энни, либо Бомба — последнее прозвище являлось данью уважения ее выдающемуся бюсту.

Плоскогрудая младшая сестра, корпеющая над историей болезни вновь поступившего пациента, некоторым образом завидовала мисс Келлеран, обладавшей столь соблазнительной фигурой, но она об этом даже не заикнулась, когда сестра вошла в отделение «скорой помощи» в то воскресное утро. Какой-то водитель обнаружил его посреди шоссе. Доктор Лангер говорит, — продолжала она, понизив голос, — что его избили — возможно, бейсбольной битой.

Тесная белая униформа сидела на ней умопомрачительно. Она подошла к двери операционной и с любопытством заглянула внутрь. Врач поднял на нее глаза и хмыкнул. Я как-то была на свидании с твоим таинственным пациентом, доктор. Его фамилия Кинкейд. Роджер Кинкейд. Он капитан ВВС. Его отмутузили, забрали одежду и бросили встречать дождливое утро. Он, к сожалению, не объяснил причину столь странного происшествия. Он вообще ничего не сказал, кроме какой-то чепухи насчет «Индейца» на «Гадюке-3».

Или что-то в этом роде. Похоже, у этого бедняги бред. Он повторяет эту фразу — точно автоответчик. Это бессмыслица какая-то. Я так полагаю, что в этих местах давно уже перевелись все кровожадные индейцы, а гадюк днем с огнем не сыщешь… Ну да ладно, твой пилотик будет жить несмотря на то, что с ним так мерзко обошлись. Я же не люблю смотреть телевизор, — ответил он почти по-отечески добродушно.

Он вызвал двух санитаров. Пока они увозили капитана Кинкейда, он смотрел вслед мисс Келлеран, наслаждаясь ее покачивающейся походкой. Сестра пошла звонить на военно-воздушную базу Мальмстром. Она очень привлекательная женщина, одобрительно размышлял врач, несмотря даже на ее слишком буйное воображение.

Вполне возможно, что какой-нибудь ревнивый любовник или муж отделал беднягу Кинкейда и, возможно, поделом, а может быть, капитан просто перебрал бурбона — так чего же ожидать от доблестного капитана ВВС в субботний вечер? Хотя нет, запаха алкоголя нет. Во всяком случае, предположение сестры о шифровке сущая чепуха! Вместо того, чтобы предаваться романтическим фантазиям о страшных заговорах и таинственных приключениях, Энни Келлеран лучше бы сосредоточилась на том, что у нее получается очень хорошо.

М-да, вспоминал коренастый врач-практикант, глядя на вошедшего в кабинет нового пациента, есть на свете некоторые занятия, в которых мисс Келлеран не имеет себе равных…. Фэлко опасливо приблизился к зияющему провалу под приборной доской, заглянул внутрь, секунд двадцать внимательно там все оглядывал, потом покачал головой.

Даже если мы не сможем овладеть пультом управления ракетами, все равно в этом склепе нам куда безопаснее, чем наверху. Может, — , нам еще удастся заключить с ними сделку — или блефануть! Они со своего главного пульта могут вырубить эти ракеты, и их контрольные приборы покажут, что «птички» сдохли.

Капитан и лейтенант для нас, может быть, и хорошая добыча, а может, и нет. Они же могут затягивать переговоры до бесконечности, чтобы выкурить нас отсюда, — задумчиво произнес бывший майор. Может, просто боюсь — малость. Оба разом обернулись, с удивлением и надеждой воззрившись на ветерана преступного мира. Броквилль, провинция Онтарио в Канаде. Городишко за рекой, напротив Огденбурга в штате Нью-Йорк. Стырили четырнадцать «лимонов», — говорил мечтательно Фэлко.

Вспомните — году в шестьдесят первом — шестьдесят втором! Среди них был один классных автогенщик, который распилил этот сейф как масляный брусок. Он был настоящий ас, лучший в своем бизнесе — у него еще была личная торговая марка. Ведро с водой. Он всегда, когда работал, ставил рядом ведро или мусорную корзинку, полную воды, на тот случай, если кто-то паче чаяния загорится от пламени горелки. И что скажешь, Ларри? Хочешь попробовать? Это было крайне рискованное предложение, ибо никто из них не мог предположить, какого рода взрыватель стоит на резервуаре с ядовитым газом и сколько времени потребуется для того, чтобы из раскрытого клапана пошел смертоносный зарин.

Две, три, четыре секунды? Через полторы минуты Фэлко вернулся из туалета и поставил наполненный почти до краев металлический контейнер в восемнадцати дюймах от бомбы. Маски не защитят нас, конечно, от капель жидкого замана, но если мы поспешим, то у нас, может, и не возникнет эта проблема. Одинаковые головы в резиновых масках смешно качались, точно разрисованные новогодние игрушки. Делл опустился на корточки и полез перерезать провода.

Он раскрыл челюсти кусачек пошире, наложил их на провод и изо всех сил сдавил ручки, чтобы с одного захода освободить ядовитый цилиндр. Фэлко в мгновение ока схватил его, подбросив в ладонях, подобно тому, как сталелитейщик выхватывает с прокатного стана раскаленный добела стальной прут, и бросил газовую бомбу в воду. Вода заклокотала, зашипела, и оба человека в масках пристально вгляделись в бурлящую поверхность, гадая, поглотит ли вода газ, или газ в ней растворится, или каким-то образом останется, словом, не выйдет наружу.

Сзади до их слуха доносились невнятное бормотание Шонбахера и тихие молитвы Хокси, но ни Делл, ни палач мафии не обращали внимания на голоса — или, вернее сказать, шумы, — летящие из туннеля. Ведь это были даже не голоса, а бессвязные раздражающие звуки. Люди в респираторах затаив дыхание сосредоточенно смотрели на шипящую воду в мусорном бачке. Вода как вода, подумал Делл, но что же тут странного, ведь нервно-паралитический газ не имеет ни цвета, ни запаха, ни вкуса.

У них был лишь один способ выяснить, сработала ли вода в качестве нейтрализующего вещества. Индикатором был Виллибой Пауэлл, находящийся в нескольких ярдах от них. Если бы газ просочился сквозь водную преграду, Вилли бы первый зашелся в судорогах, потому что он был без маски.

Через полминуты он бы закашлялся, переломился пополам и еще через мгновение упал в страшных корчах. А минуты через три или четыре нервная система дала бы сбой, у него начались бы непроизвольные рвота и дефекация. А по прошествии положенного времени — благодаря чудесам современной науки — он бы умер, катаясь в собственных испражнениях и блевотине. Конечно, Делл этого не хотел. Он вовсе не собирался использовать бывшего морского пехотинца в качестве подопытной свинки, но он понял, что уже поздно прекращать этот мрачный эксперимент.

Посему он просто выпрямился, глядя на Пауэлла, и смотрел так секунд тридцать. Делл поднял вверх большой палец, похлопал Фэлко по плечу и стал стаскивать с лица респиратор. Потом и Фэлко снял свою маску, из-под которой засияла улыбка до ушей. Бывший майор САК посмотрел на свои часы. Ну, теперь-то было совсем неважно, что показывают часы на командном пункте Стратегического авиационного командования, потому что с этого момента все часы будут сверятся с часами на «Гадюке-3».

Во всяком случае, после того, как он, Делл, позвонит по телефону. Тут Фэлко весело изрек непристойное предложение, чтобы «весь этот чертов комплекс» совершил противоестественный и физически невозможный половой акт, и этот радостный совет вызвал очередной приступ необузданного веселья. Только «Дьякон» Хокси неодобрительно нахмурился при поминании диавола всуе. Даже Харви Шонбахер и тот улыбнулся.

А теперь пора сделать звонок в штаб Стратегической авиации, — объявил Делл и, усевшись в кресло командира боевого расчета, протянул руку к телефону. Согласно журналу САК, часы показывали 8. Часы показывали только 9. Эта разница вовсе не была столь незначительной, как могло бы показаться, ибо хронометраж с точностью до минуты теперь имел первостепенное значение. Есть дни и события, которые навсегда отпечатываются в людской памяти, — происшествия столь значительные, что пережившие их мужчины и женщины никогда не забывают о том, что именно случилось и где именно были они в тот момент, когда услышали известие… Для американцев средних лет таким незабываемым событием был Бесславный День на Гавайях в декабре года, а для их детей это мог быть ужасный день в Далласе в ноябре года.

Граждане любого государства — Британии, Израиля, Японии, России, Индии, Кубы и прочих — все имеют свои памятные дни триумфов и трагедий, великих потрясений, сообщения о которых заполнили передовицы газет и передавались всеми радиостанциями и потом были навечно запечатлены на скрижалях истории. В этом нет ничего нового — ни для англичанина, который в битве при Азенкуре стоял насмерть рядом с королем Гарри в день святого Криспина, ни для домохозяйки в Атланте, которая со слезами на глазах встречала вступление федеральных войск в охваченный пожарами город и потом вспоминала и вновь переживала самый страшный день в своей жизни — подобно тем школьникам Ханоя, которые будут рассказывать своим внукам о многотысячных похоронах дядюшки Хо в далеком году.

Люди помнят такие вещи без всякого усилия воли. И полковник Александер Б. Франклин американских ВВС никогда не забудет, как он провел удивительное воскресное утро однажды в октябре. Он сидел за своим столиком в уютном, теплом бункере, погребенном глубоко под землей в прерии близ Омахи, — именно там, где он и должен был находиться в силу того, что он был в то утро дежурным по главному командному пункту Стратегического авиационного командования в Оффатте.

Франклин, серьезный мужчина с редеющими рыжими волосами, кавалер Креста за особые летние заслуги, имевший жену Арлин и свербящее в душе подозрение, что его шансы на получение генеральской звезды оставляют желать много лучшего, был совестливым и исполнительным служакой, вполне подходящим для своей должности. Он был благоразумен, осторожен, хорошо обучен и совершенно не похож на тех амбициозных характерных актеров, которые обычно исполняют роли полковников САК.

Что верно, то верно: он не обладал ни творческим воображением Нормана Мейлера, ни моложавостью Мао Цзэ-дуна, ни даже сноровкой Джо Нэмэта, позволявшей тому забивать неберущийся мяч с пятидесяти ярдов, но он знал многое об особенностях Стратегического авиационного командования и еще больше — об обязанностях дежурного офицера по командному пункту, и он был хладнокровен. В это утро он также был весьма занят — естественное состояние для дежурного по командному пункту близ Омахи.

Он только закончил обычный ритуал контрольных звонков по прямым линиям связи со всеми зарубежными базами стратегических бомбардировщиков, а через семь минут — согласно графику, приколотому к планшету на столе перед ним, — ему следовало начать обратный отсчет времени для учебной тревоги под кодовым названием «Горячий Гарри».

Он взглянул на исполинскую карту мира под плексигласовым покрытием, медленно обвел ее взглядом и удовлетворенно кивнул. Все в норме. Ни эскадрилий советских бомбардировщиков, нацеленных на Аляску, ни сигналов тревоги с баз раннего предупреждения на Гренландии и в Англии, ничего нового по сравнению с ситуацией, доложенной во время утреннего доклада, так что нет причин ожидать повышения глобальной обороноготовности на уровень выше «пятерки». Все тихо. До его слуха доносился привычный гул голосов двух десятков сотрудников командного пункта — мужчин и женщин, — выполняющих свои обычные служебные обязанности, но в целом вся атмосфера здесь умиротворенная.

Он приходил ко мне дважды, и каждый раз мы доводили друг друга до слез. Он был так взволнован, что мне не удавалось заставить его расслабиться, чтобы понять то, что я говорю. Я надеялся, что если я запишу все это на бумаге, он сможет прочесть эти записи в удобное для него время столько раз, сколько захочет, и это поможет ему понять мою основную мысль. Я нисколько не сомневался, что «Легкий способ» будет действовать на других курильщиков так же эффективно, как и на меня.

Тем не менее, обдумывая изложение своего метода в виде книги, я сильно опасался неудачи. Я провел самостоятельное маркетинговое исследование, и его результаты оказались не слишком ободряющими:. В добавление к этим пессимистическим комментариям, у меня были и собственные сомнения. В клинике нередко становится очевидным, что пациент неправильно понял какой-либо важный смысл или акцент, сделанный мною.

Но там я мог исправить ситуацию. А как это сможет сделать книга? Я хорошо помнил время своей учебы ради диплома бухгалтера, когда не понимал или не соглашался с определенной мыслью в тексте, и свое разочарование, что у книги нельзя попросить разъяснения.

К тому же я отдавал себе полный отчет в том, что многие люди вообще не привыкли читать, особенно сейчас, в эру телевидения и видео. Кроме того, у меня было еще одно, главное, сомнение. Я не был писателем и хорошо понимал свои ограничения в этом отношении. Я был уверен, что сидя лицом к лицу с курильщиком я смогу убедить его, насколько приятнее станут встречи с друзьями, насколько лучше он или она смогут сосредотачиваться и справляться со стрессом и насколько легким и приятным может быть процесс отказа от курения.

Но смогу ли я перенести эту убежденность в книгу? Я сомневался даже в том, имею ли я право излагать «Легкий способ» в виде книги и не стоит ли мне нанять профессионального писателя. Я совсем не был уверен в успехе задуманного дела. К счастью, боги были благосклонны ко мне. Я получил тысячи благодарственных писем, в которых содержались даже такие оценки:.

Надеюсь, что не позволил подобным высказываниям вскружить мне голову. Я отдаю себе полный отчет в том, что все эти утверждения были высказаны совсем не для того, чтобы сделать мне комплимент по поводу моих литературных способностей, а скорее вопреки их отсутствию.

Они были сделаны потому, что система «Легкий способ» обращаетесь ли вы в клинику или просто читаете книгу работает! Сегодня мы располагаем всемирной сетью клиник «Легкий способ», а эта книга переведена более чем на 20 языков. Спустя примерно год руководства клиниками, в которых можно бросить курить, я думал, что узнал все, что только можно узнать о том, как помочь курильщикам.

Удивительно, но в течение ти лет, прошедших с момента открытия моего способа, я узнаю что-нибудь новое практически каждый день. Этот факт вызвал у меня некоторое беспокойство, когда меня попросили пересмотреть первую редакцию книги спустя шесть лет после ее публикации. Я боялся, что мне придется изменить или вычеркнуть практически все написанное. Однако мне не стоило беспокоиться.

Основополагающие принципы «Легкого способа» так же эффективны и надежны сегодня, как и тогда, когда я впервые открыл его. Итак, это очевидный факт. Единственная сложность — убедить в этом каждого курильщика. Но все знания, которые я приобрел за более чем 14 лет работы, помогают мне предоставить каждому курильщику возможность в этом убедиться.

В клиниках мы стремимся достичь абсолютного результата. Когда курильщики терпят неудачу, они склонны рассматривать ее как свою собственную. Мы же расцениваем ее как наш провал, считая, что это нам не удалось убедить их в том, насколько легко и приятно бросить курить. Первое издание книги я посвятил людям, которых не смог исцелить. В случае неудачи мы возвращаем курильщику его деньги, и эффективность своей работы оцениваем по этому показателю.

Хотя я и был уверен в том, что открыл нечто невероятное, никогда, даже в самых дерзких мечтах, не ожидал, что достигну подобной эффективности. Нет, я никогда так не думал. Когда-то самой популярной формой никотиновой зависимости было нюханье табака, пока эта привычка не стала асоциальной и не умерла. Однако все еще есть чудаки, которые продолжают нюхать табак, и они, вероятно, будут всегда. Интересно, что один из последних бастионов нюханья табака — английский Парламент.

Впрочем, это неудивительно, если вспомнить о том, что политики в целом отстают от своего времени примерно на сотню лет. Поэтому всегда будут существовать люди со странностями, которые будут продолжать курить. Конечно же, я никогда не предполагал, что смогу лично исцелить всех курящих. Мне казалось, что после того как я раскрою тайны ловушки курения и развенчаю такие иллюзии, как:.

И, главное, когда я развенчаю заблуждение о том, что бросить курить — трудно, а переходный период боли и страданий неизбежен, тогда-то как я наивно полагал оставшийся мир поверит мне и примет мой способ. Тогда мне казалось, что моим главным противником станет табачная промышленность. Поразительно, но основными камнями преткновения стали те самые общественные институты, которые, как я думал, станут моими главными союзниками: средства массовой информации, Правительство, общественные организации ASH [2] , QUIT [3] и др.

Возможно, вы смотрели фильм «Сестра Кении». Он был посвящен тому времени, когда детский полиомиелит, приводивший к параличу, был бедой, с которой совсем не умели бороться. Я очень хорошо помню, что эти слова вызывали во мне тот же страх, что сегодня вызывает слово «рак». Полиомиелит приводил не только к параличу ног и рук, но и к деформации конечностей. В качестве традиционного метода лечения предлагалось помещать конечности в оковы, и, таким образом, предупреждать их искривление.

На деле это приводило к пожизненному параличу. Сестра Кении считала, что оковы тормозят выздоровление. Она более тысячи раз доказала, что мышцы можно обучить вновь и что ребенок снова сможет ходить. Однако сестра Кении была не врачом, а всего лишь медицинской сестрой. Как она посмела вторгаться в область, предназначенную только для дипломированных специалистов?

Поэтому к решению, найденному сестрой Кении, не относились всерьез. Дети, которых она вылечила, знали, что она права, знали об этом и их родители, однако традиционная медицина не только отказалась принять ее методы лечения, но и отстранила ее от лечебной практики. Прежде, чем врачи признали очевидное, прошло 20 лет. Впервые я посмотрел этот фильм еще до того, как открыл «Легкий способ».

Фильм был очень интересный и, несомненно, правдивый. Тем не менее, было совершенно очевидно, что Голливуд привнес в эту историю свою долю лирических отступлений. Вряд ли сестра Кении открыла нечто такое, до чего не смогло дойти сложное знание медицинской науки. Естественно, традиционные практикующие врачи не могли быть такими уж чудовищами, какими они показаны в фильме. Разве могли они в течение двадцати лет не признавать очевидных фактов? Говорят, правда намного удивительнее вымысла.

Приношу извинения создателям фильма «Сестра Кении» за обвинения в поэтических вольностях. Но даже в наш просвещенный век современных средств коммуникации, имея доступ к современным средствам связи, я не смог донести свою мысль и через четырнадцать лет. Я, конечно же, доказал собственную правоту: единственная причина, по которой вы читаете эту книгу, состоит в том, что вам порекомендовал ее другой бывший курильщик.

Подобно сестре Кении, я — одиночка. Как и она, я известен только потому, что мой метод действительно работает. Как и сестра Кении, я отстоял свою точку зрения. Прекрасно, что сестра Кении сумела доказать свою правоту.

Что было бы с миром, если бы мы все еще использовали методики, не ведущие к выздоровлению? Эта книга заканчивается теми же словами, что и в первоначальной редакции: «В обществе повеяло переменами. Снежный ком уже начал расти, и, надеюсь, что с помощью этой книги он превратится в снежную лавину». Из всего, что сказано выше, вы могли решить, что я совсем не уважаю врачей. Ничто не может быть более далеким от правды, чем это утверждение. Один из моих сыновей — врач, и я не знаю профессии благороднее.

В наших клиниках именно от врачей мы получаем больше рекомендаций, чем из каких-либо других источников; более того, среди пациентов наших клиник более всего представителей медицинских профессий, чем каких-либо других. Раньше врачи, как правило, считали меня кем-то средним между шарлатаном и знахарем.

В августе года мне выпала большая честь прочитать лекцию на Десятой Всемирной конференции «Табак и Здоровье», проходившей в Пекине. Думаю, что стал первым, кто удостоился подобной чести, не будучи дипломированным врачом, и это приглашение само по себе — оценка достигнутого мною прогресса. Однако с таким же успехом я мог бы прочитать лекцию и перед кирпичной стеной. С тех пор как попытка решить проблему курения с помощью никотиновой жевательной резинки и никотинового пластыря с треском провалилась, кажется даже сами курильщики признали, что нельзя излечиться от наркотической зависимости, применяя тот же самый наркотик.

Это все равно, что сказать наркоману, пристрастившемуся к героину: не кури героин, курение опасно, попробуй вводить героин напрямую в вену только не пытайтесь сделать что-либо подобное с никотином, это сразу же убьет вас! Поскольку традиционная медицина и средства массовой информации не имеют ни малейшего представления о том, как помочь людям бросить курить, они сосредоточились на том, что им уже известно: курение вредно для здоровья, оно вульгарно и отвратительно, это антиобщественная и дорогостоящая привычка.

Кажется, им никогда не приходило в голову, что люди курят вовсе не по тем причинам, по которым они должны бы не курить! Настоящее решение проблемы заключается в устранении истинных причин, по которым люди курят. В общенациональные антиникотиновые дни из уст медицинских экспертов мы слышим примерно следующее: «Сегодня тот самый день, когда все курильщики стремятся бросить курить! При этом каждый курильщик знает: на самом-то деле это — тот особенный день в году, когда большинство курильщиков курят в два раза больше, чем обычно, и в два раза демонстративнее.

Им, естественно, не нравится, когда кто-нибудь указывает, что они должны делать особенно, когда это говорят люди, держащие курильщиков за полных идиотов и совсем не понимающие, почему те курят. Поскольку они совершенно не понимают самих курильщиков и не знают, как можно облегчить процесс отказа от курения, их отношение к проблеме сводится к следующему: «Попробуйте вот этот способ.

Если он не сработает, попробуйте другой». Можно ли вообразить, что в мире существуют десять разных способов лечения аппендицита? Теперь представьте, что знание о десятом способе доступно уже более четырнадцати лет, а подавляющее большинство медиков все еще рекомендуют другие девять. Один врач, присутствовавший на конференции, поднял очень важный вопрос, раньше не приходивший мне в голову. Он обратил внимание на то, что врачи вполне могут подлежать судебному преследованию за профессиональную небрежность, поскольку не предлагают своим пациентам самый лучший способ бросить курить.

Ирония заключалась в том, что он был горячим сторонником лечения никотинозаменителями никотиновые жвачки, пластыри и т. Я очень стараюсь не быть мстительным, но надеюсь, что именно он станет первой жертвой собственного предложения. Как я уже упоминал, Правительство США только что потратило 2,5 миллиона долларов на телевизионную шоковую кампанию, направленную на убеждение молодежи не попадать в зависимость от курения. С таким же успехом оно могло бы потратить эти деньги, пытаясь убедить молодежь в том, что их могут убить мотоциклы.

Неужели они не понимают, что подростки знают о том, что сигарета их не убьет и что никто из них никогда не предполагал, что пристрастится к никотину. Связь между курением и раком легких была установлена более сорока лет назад, но, тем не менее, сегодня все больше молодых людей становятся зависимыми от курения.

Молодежи нет необходимости смотреть по телевизору «ужастики» про никотиновую зависимость. В любом случае, курильщики стремятся избегать подобных программ. Практически каждый подросток в стране стал свидетелем реальной драмы, вызванной курением, в своей собственной семье. Я наблюдал, как табак разрушил моего отца и сестру; однако это не уберегло меня от попадания в западню.

В одной общенациональной телевизионной программе я выступал вместе с врачом из организации ASH , которая состоит из никогда не куривших и которой не удалось вылечить ни одного курильщика. Она категорически заявила всей нации, что эта телевизионная кампания убережет молодежь от курения.

Если бы правительство обладало здравым смыслом и передало эти 2,5 миллиона долларов мне, то я профинансировал бы кампанию, которая гарантировала бы смерть никотиновой зависимости в течение нескольких лет. Я искренне верю, что снежный ком уже достиг размеров футбольного мяча.

Однако прошло четырнадцать лет — и это все еще капля в море. Я благодарен тысячам бывших курильщиков, посетивших мои клиники, прочитавших мою книгу, посмотревших мои видеофильмы, порекомендовавших «Легкий способ» друзьям, родственникам и всем, кто готов был их слушать, и прошу их продолжать делать это. Я не жду, что вы поверите мне на этом этапе, но к тому моменту, когда вы прочтете книгу, вы поймете. Даже те немногие курильщики, потерпевшие у нас неудачи, говорят: «Я еще не достиг цели, но ваш способ намного действеннее, чем любой другой, который я знаю».

Если по прочтении книги вы почувствуете, что у вас есть передо мной долг благодарности, вы можете возвратить его сторицей. Цель настоящего издания «Легкого способа» — предоставить вам современные достижения предлагаемого метода. У вас возникло чувство уныния и неотвратимости судьбы? В своей жизни я добился многих замечательных результатов, однако самым грандиозным был побег из рабства никотиновой зависимости.

Мне удалось освободиться более четырнадцати лет назад, и я все еще не могу привыкнуть к ощущению радости от того, что я свободен. Возможно, мне следует начать с подтверждения своей компетентности. Нет, я не врач и не психиатр, но в интересующей нас области знаний могу считаться профессионалом. Тридцать три года своей жизни я прожил как заядлый курильщик. В последние годы перед тем, как бросить курить, я выкуривал никак не меньше шестидесяти сигарет в день, а в особо трудные дни — до сотни.

За свою жизнь я предпринял массу попыток бросить курить. Однажды я даже не курил шесть месяцев, но продолжал лезть на стену, все еще держался поближе к тем, кто курит, пытаясь поймать запах табака, все еще предпочитал путешествовать в вагонах для курящих.

С точки зрения здоровья для большинства курильщиков проблема состоит в следующем: «Брошу ли я курить до того, как это случится со мной? Я испытывал постоянную головную боль, сопровождающуюся бесконечным кашлем. Я чувствовал непрерывную пульсацию в вене, проходящей вертикально в центре лба, и искренне верил, что в любой момент в моей голове могут лопнуть сосуды, и я умру от кровоизлияния в мозг. Это беспокоило меня, но не останавливало.

Я достиг той стадии, когда прекратил даже попытки бросить. Не потому, что получал такое уж наслаждение от курения. В течение некоторого периода времени большинство курильщиков страдают от иллюзии того, что получают удовольствие от случайной сигаретки, но я подобным заблуждением никогда не страдал. Я всегда терпеть не мог вкус и запах сигарет, но считал, что они помогают мне расслабиться. Они придавали мне мужества и уверенности в себе, и всегда, когда я пытался бросить курить, становился несчастен и не мог вообразить жизнь, полную удовольствий, без сигареты.

В конце концов, жена отправила меня к гипнотерапевту. Должен признаться, что всегда скептически относился к гипнозу, ничего о нем в то время не зная. Я представлял себе человека, подобного Свенгали [4] , с проницательными глазами и раскачивающимся маятником.

Я имел все те обычные иллюзии о курении, которые есть у каждого курильщика, за исключением одной: я точно знал, что я — не безвольный человек. Я вполне контролировал все стороны своей жизни, однако сигареты властвовали надо мной. Я считал, что гипноз включает в себя насилие над волей, и, хотя и не препятствовал происходящему как и большинству курильщиков, мне действительно хотелось бросить , но полагал, что никому не удастся одурачить меня и доказать, что потребности в курении у меня нет.

Сеанс оказался пустой тратой времени. Гипнотерапевт пытался заставить меня поднять руки и проделать другие разнообразные вещи. Оказалось, что толком ничего не получается: я не утратил сознания, не погрузился в транс по крайней мере, не думал, что это произошло. И все же я не только бросил курить после того сеанса гипноза, но и сделал вывод, что этот процесс включая период отвыкания — приятен.

Теперь, прежде чем вы сорветесь с места и побежите к гипнотерапевту, позвольте кое-что прояснить. Гипнотерапия — это средство связи. Получив неправильное послание, вы не бросите курить. Не хочу критиковать врача, к которому обратился за консультацией, поскольку если бы не он, то я был бы уже мертв к настоящему моменту.

Но все произошло вопреки , а не благодаря ему. Я также не хочу показаться нападающим на гипнотерапию; напротив, я использую ее как часть проводимых мною консультаций. Гипнотерапия — сила внушения, причем могущественная сила, которая может быть использована как во благо, так и во вред.

Никогда не обращайтесь к гипнотерапевту, если он не был рекомендован вам кем-то, кого вы уважаете и кому верите. В течение всех тех ужасных лет, когда я был курильщиком, я считал, что моя жизнь зависит от сигарет. Я был готов скорее умереть, чем обойтись без них. Сегодня люди спрашивают меня, бывают ли у меня когда-нибудь странные сильные боли.

Отвечаю: никогда, никогда, никогда! Скорее наоборот, у меня их больше нет, и я живу чудесной жизнью. Если бы я умер от курения, я бы, конечно, уже не жаловался. Я был очень счастлив, хотя самое удивительное, что случилось со мной в жизни, — освобождение от этого кошмара, от рабской зависимости, вынуждающей меня идти по жизни, систематически разрушая свое тело и платя бешеные деньги за эту сомнительную привилегию.

Позвольте мне с самого начала расставить все точки над «i»: я — не мистическая фигура. Я не верю в колдунов или фей. У меня вполне скептический ум, но то, что со мной случилось, я не могу толковать иначе, как волшебство. Я стал специально изучать все, что касается гипноза и курения. Казалось, ничто из прочитанного не может объяснить случившееся чудо. Почему на этот раз бросить курить было настолько легко, легко до смешного, если раньше это сопровождалось неделями черной депрессии?

На то, чтобы разобраться со всем этим, у меня ушло долгое время, в основном потому, что я подступил к делу неправильно. Я пытался выяснить, почему бросить курить было так легко, в то время как основная проблема заключалась в том, чтобы попытаться объяснить причину, по которой курильщикам тяжело бросить курить.

Курильщики рассказывают об ужасных муках периода отвыкания, но, оглядываясь назад и пытаясь вспомнить свои ужасные страдания, я убеждаюсь, что их не было. У меня не было физической боли. Все происходило лишь в уме. В настоящее время я постоянно занят, помогая людям избавиться от этой вредной привычки. И мне это вполне удается, я помог исцелиться уже тысячам курильщиков.

Хочу сразу же подчеркнуть главное: неисправимых курильщиков не существует. До сих пор не встречал никого, кто бы так же сильно пристрастился к курению или, скорее, считал, что у него такая же сильная зависимость , как я. Любой человек может не только бросить курить, но и убедиться, что сделать это — легко. В основном нас заставляет курить страх: страх, что жизнь без сигарет никогда не будет столь же приятной, и страх почувствовать себя лишенным чего-то необходимого. Когда вы бросите курить, у вас останется только один вопрос: «Почему я курил так долго?

А теперь позвольте мне сделать предупреждение. Некоторых раздражает моя категоричность в отношении определенных рекомендаций. Например, я настоятельно прошу, чтобы вы не пытались сокращать количество выкуриваемых сигарет или использовать заменители конфеты, жевательную резинку и т.

Я столь категоричен, потому что хорошо знаю свой предмет. Я не отрицаю, что есть много людей, сумевших бросить курить путем использования подобных уловок, но они бросили несмотря на них, а не благодаря им. Есть люди, которые могут заниматься любовью, стоя на кочке, но это не самый приятный способ для этого развлечения.

Все, что я говорю вам, имеет одну цель: сделать отказ от курения легким и, таким образом, обеспечить успех. Не принимайте все на веру. В вопросах, связанных с курением, подвергайте сомнению не только мои слова, но и свои собственные взгляды, и то, чему научило вас общество. Например, тем из вас, кто считает курение просто привычкой, следует задать себе вопрос: «Почему легко отказаться от других привычек, даже приятных, а от этой привычки, у которой отвратительный вкус, которая влетает нам в копеечку и, наконец, просто убивает нас — так трудно избавиться?

Цель этой книги — создать у вас такой настрой, чтобы вы сразу же почувствовали переполняющую вас радость, как если бы излечились от ужасной болезни. В этом отличие моего метода от обычных способов бросания курить, следуя которым вы начинаете бороться с курением с таким ощущением, будто карабкаетесь на Эверест, а в течение нескольких последующих недель живете, тоскуя о сигарете и отчаянно завидуя другим курильщикам.

Следуя «Легкому способу», вы довольно скоро станете смотреть на сигареты и недоумевать, как это вы когда-то могли их курить. Вместо того чтобы завидовать курящим, вы будете взирать на них с жалостью. Очень важно не бросать курить, пока вы не прочтете всю книгу целиком, если только вы не некурящий и не бывший курильщик. Это пожелание может показаться противоречивым, но позже я непременно объясню, что сигареты абсолютно ничего вам не дают.

Более того, одна из многих головоломок, связанных с курением, заключается в том, что в тот самый момент, когда мы курим сигарету, мы смотрим на нее и пытаемся понять, зачем делаем это. Сигарета только тогда приобретает для нас настоящую ценность, когда мы ее лишены.

Однако давайте признаем: нравится вам это или нет, вы знаете, что вы — «на крючке». Как только вы поверите в этот «крючок», вам уже никогда полностью не расслабиться и не сосредоточиться без сигареты. Поэтому не пытайтесь бросить курить, пока не прочтете всю книгу. По мере чтения ваше желание курить будет постепенно уменьшаться. Только не порите горячку — не начинайте действовать раньше времени, поскольку это решение может оказаться роковым.

Помните: все, что от вас требуется, — следовать инструкциям. Отзывы читателей, накопленные за двенадцать лет, прошедшие с момента первой публикации книги, свидетельствует, что это пожелание — продолжать курить, пока не прочтете всю книгу, — стало причиной большего разочарования, чем какое-либо другое. Когда я впервые бросил курить, многие мои родственники и друзья тоже бросили — только потому, что это сделал я. Они думали: «Если уж он смог это сделать, то сможет любой». В течение многих лет при помощи несложных приемов мне удалось убедить даже тех, кто и не задумывался о том, как это чудесно — быть свободным от никотиновой зависимости!

После того как книга была напечатана впервые, я раздал несколько экземпляров закоренелым курильщикам, которые все еще получали наслаждение, пуская в небо сигаретный дымок. Я был уверен, что даже если это самая скучная книга в мире, они все же прочитают ее, хотя бы потому, что ее написал их друг.

Спустя несколько месяцев я был удивлен и огорчен, узнав, что они не потрудились ее прочитать. Более того, я обнаружил, что тот, кого я считал тогда лучшим другом и кому подписал и подарил экземпляр своей книги, не только не прочел ее, но и отдал кому-то другому.

В то время я был глубоко задет этим, однако еще не придавал значения тому всепоглощающему страху, который внушает рабская зависимость от табака каждому курильщику. Этот страх сильнее дружбы. Когда-то он чуть не спровоцировал мой развод. Однажды моя мать спросила у моей жены: «Почему бы тебе не припугнуть мужа, что ты бросишь его, если он не перестанет курить? Стыдно признать, но она была права — так силен страх, который порождает в нас курение.

Теперь я понимаю, что многие курильщики не дочитывают книгу просто потому, что чувствуют: им придется бросить курить, когда они ее дочитают. Некоторые из них нарочно читают по строчке, чтобы оттянуть страшный день. Сегодня я отдаю себе полный отчет в том, что у многих моих читателей связаны руки, поскольку прочесть книгу их заставляют люди, которых они любят. Взгляните на ситуацию с другой точки зрения: что вы теряете?

Если вы не бросите курить к концу книги, вы не станете хуже, чем есть сейчас. Между прочим, если вы не курили в течение нескольких дней или недель, но все еще не уверены, кто вы: курильщик, бывший курильщик или некурящий, то постарайтесь не курить, пока читаете. На самом-то деле, вы уже — некурящий! Все, что нам теперь предстоит сделать, это привести ваш мозг в согласие с вашим телом.

К концу книги вы станете счастливым некурящим. В своей основе мой метод — полная противоположность обычному способу бросить курить. Нормальный обычный способ заключается в составлении списка явных отрицательных сторон курения и убеждении себя: «Если я смогу продержаться достаточно долго без сигареты, желание курить пройдет.

Тогда я снова начну наслаждаться жизнью, будучи свободным от никотиновой зависимости». Это логический способ положить конец курению, и каждый день тысячи курильщиков бросают курить при помощи многочисленных вариаций этого метода.

Однако добиться успеха, следуя ему, очень сложно по следующим причинам:. Настоящая проблема — не проблема бросания курить. Каждый раз, потушив сигарету, вы бросаете курить. В какой-то день вы можете привести убедительные доводы и сказать: «Я больше не хочу курить». Такие доводы есть у каждого курильщика в любой день его жизни, и они намного весомее, чем вы можете себе представить.

Настоящая проблема заключается в том, что на второй, десятый или десятитысячный день, в момент слабости, триумфа или просто в состоянии опьянения, вы закуриваете одну сигаретку, а поскольку курение в какой-то мере — наркотическая зависимость, вы хотите закурить другую, потом еще одну и внезапно снова становитесь курильщиком. Забота о собственном здоровье должна бы нас остановить.

Наш разум подсказывает: «Брось курить, идиот! Мы курим, к примеру, когда нервничаем, но скажите курильщикам, что курение убивает их, и первое, что они сделают — прикурят сигарету. Все доводы на самом деле значительно усложняют отказ от курения по двум причинам. Во-первых, создается ощущение жертвоприношения, так как нас вынуждают отказаться от «маленького друга», или опоры, или небольшого порока или удовольствия, в зависимости от того, как это расценивает курильщик.

Во-вторых, они одевают на нас «шоры»: причины, по которым мы курим, отличаются от тех, по которым нам следует бросить курить. Вот как звучит главный вопрос: «Почему мы нуждаемся в курении? Легкий способ бросить курить заключается в следующем: давайте забудем о тех причинах, из-за которых мы хотели бы бросить курить, а взглянем на проблему курения в общем и зададим себе следующие вопросы:.

Неужели я на самом деле хочу идти по жизни, платя бешеные деньги только за то, чтобы задыхаться, засовывая эти штуковины в рот? Хорошие новости состоят в том, что курение абсолютно ничего вам не дает. Позвольте пояснить эту мысль. Я говорю не о том, что недостатки курения значительно перевешивают его положительные стороны; об этом знают все курильщики. Я имею в виду, что у курения нет никаких преимуществ.

Единственной положительной стороной курения когда-то была социальная коммуникативно-неформальная подоплека; сегодня даже сами курильщики полагают, что курение — антиобщественная привычка. Большинство курильщиков считают необходимым дать рациональное объяснение своему курению, однако приводимые ими доводы — заблуждения и иллюзии. Итак, первое, что мы сделаем, — развенчаем эти заблуждения и иллюзии. Вы придете к пониманию того, что, собственно говоря, и отказываться-то не от чего.

Не только не существует ничего, от чего вам придется отказаться, но более того: в том, чтобы быть некурящим, есть очевидные выгоды деньги и здоровье — лишь две из них. Как только будет развенчана иллюзия, что жизнь никогда уже не будет столь приятной без сигареты; как только вы осознаете, что жизнь не только столь же приятна без никотина, а бесконечно приятнее; как только чувство лишения или тоски по сигарете исчезнет — мы вновь вернемся к здоровью и деньгам, а также к десятку других причин отказа от курения.

Это понимание послужит вам дополнительной поддержкой и поможет достичь того, чего вы действительно хотите: наслаждаться жизнью, свободной от рабской никотиновой зависимости. Как я уже объяснял ранее, я заинтересовался этой темой из-за собственного пристрастия. То, что я в конце концов все-таки бросил курить — чудо. Всякий раз, предпринимая попытки бросить, я впадал в черную депрессию, длившуюся по несколько недель. Случались и такие дни, когда я был относительно радостен, но уже на следующий день депрессия возвращалась.

Это было похоже на попытку выбраться из скользкой ямы, когда чувствуешь, что ты уже у вершины, видишь солнечный свет, а потом раз — и снова съезжаешь вниз, на дно. В конечном итоге вы прикуриваете сигарету, — на вкус она совершенно ужасна, — и пытаетесь разобраться, почему вы вынуждены это сделать. Вот один из вопросов, который я всегда задаю курильщикам до начала консультации: «Вы хотите бросить курить? Спросите самого заядлого курильщика: «Если бы ты вернулся назад, в то время, когда ты еще не стал зависеть от сигарет, но с тем знанием, которым обладаешь сейчас, ты начал бы курить?

Спросите самого заядлого курильщика — кого-нибудь, кто не считает, что курение наносит вред его здоровью, кого не заботит общественное порицание и кто может это себе позволить а таких людей сегодня не так уж много : «Ты поощряешь курение своих детей? Все курильщики чувствуют, что ими владеет нечто дьявольское. В самом начале курения это утверждение: «Я брошу, но не сегодня, а завтра». В результате все мы достигаем той фазы, когда считаем или что у нас нет силы воли, или что в сигарете содержится нечто необходимое для наслаждения жизнью.

Как я уже говорил, проблема состоит не в том, чтобы объяснить, почему бросить курить легко, а в том, чтобы понять, почему это трудно. Главное — осознать, почему большинство людей вообще начинает курить, так что в некоторые моменты времени курящими оказывались более ти процентов населения нашей планеты. Механизм бизнеса, связанного с курением, не поддается рациональному объяснению.

Единственная причина, почему мы вообще о нем говорим, — тысячи людей, уже вовлеченных в него. При этом каждый из них сожалеет о том, что вообще начал курить, и убежден, что курение — пустая трата времени и денег. Хотя, глядя на курящих, трудно поверить, что они не получают удовольствия. Курение ассоциируется с миром взрослых, и поэтому мы усердно трудимся, чтобы и самим пристраститься к нему.

Затем мы всю жизнь рассказываем собственным детям о том, что курить не надо, а сами пытаемся «завязать» с этой вредной привычкой. Начав курить, мы всю оставшуюся жизнь платим бешеные деньги за сигареты.

Курильщик, выкуривающий в день двадцать сигарет, за свою жизнь тратит приблизительно 50 фунтов стерлингов [6]. Что мы делаем с этими деньгами? Увы, если бы мы просто спускали их в канализацию! Мы используем их для систематического заполнения собственных легких канцерогенными смолами, постепенно засоряя и отравляя свои кровеносные сосуды.

Ежедневно мы заставляем испытывать кислородное голодание каждую мышцу и каждый орган нашего тела, становясь все более и более вялыми. Мы пожизненно приговариваем себя к отвратительному зловонному дыханию, потемневшим зубам, прожженной одежде, вонючим пепельницам и спертому запаху табака.

Это — пожизненное рабство. Значительная часть нашей жизни проходит в ситуациях, где общество запрещает нам курить церкви, больницы, школы, вагоны метро, театры и т. Пытаясь сократить количество выкуриваемых сигарет или вообще бросить курить, мы чувствуем себя ущемленными. Другую часть жизни мы проводим в ситуациях, в которых курить разрешается, но нам и самим хотелось бы, чтобы было запрещено.

Очень странное хобби: занимаясь им, вы мечтаете прекратить, а когда не занимаетесь — мечтаете о нем. Что за странная жизнь, когда половина общества относится к вам как к прокаженному? И, что ужаснее всего, такую жизнь выбирает себе разумный и адекватный во всех других отношениях человек….

Курильщик презирает себя в каждый общенациональный день отказа от курения; каждый раз, когда случайно читает предупреждение Министерства здравоохранения; когда проходят кампании по борьбе с раком или за чистый воздух; когда у него в очередной раз заболит где-то в груди; каждый раз, когда он оказывается единственным курильщиком в компании некурящих людей.

Вынужденный всегда жить с сознанием, омраченным чувствами вины и страха, — что он получает взамен? Все это — заблуждения, если только вы не считаете приятным ношение тесной обуви за удовольствие, возникающее в тот момент, когда вы ее снимаете! Как я уже говорил, главная проблема — попытаться понять не только то, почему курильщикам трудно бросить курить, но и почему вообще кто-либо в мире курит. Возможно, вы скажете: «Хорошо, я все это знаю, но когда вы пристраститесь к этому, бросить становится очень трудно».

Но почему бросать курить трудно и почему мы должны бросить? Всю свою жизнь курильщики ищут ответы на эти вопросы. Считается, что процесс отвыкания от никотина сопровождается невыносимыми мучениями. В действительности, сами по себе физические страдания при отвыкании от никотина настолько слабы см. Главу 6 , что большинство курильщиков прожили жизнь и умерли, даже не узнав, что они — наркоманы. Некоторые говорят, что сигареты доставляют им удовольствие. Все, что связано с табаком, довольно противно.

Спросите любого курильщика, который уверен, что курит только потому, что сигаретка доставляет ему удовольствие: если бы он не смог купить свою привычную марку сигарет, а достал бы только те, которые обычно считает отвратительными, — он бросит курить? Да курильщики скорее станут курить старую веревку, чем совсем не будут курить!

И удовольствие не имеет с этим ничего общего: мне нравятся омары, но у меня нет никакой необходимости разгуливать по улице, имея при себе двадцать омаров. В жизни много разных занятий, которые приносят нам удовольствие, но мы не чувствуем себя глубоко несчастными только потому, что не занимаемся ими в данный момент.

Некоторые ищут глубинную психологическую подоплеку — «фрейдистский синдром», «ребенок у материнской груди». Но на самом деле все как раз наоборот: как правило, мы начинаем курить, демонстрируя, что выросли и возмужали. Если бы нам пришлось сосать на публике соску, мы бы умерли от смущения. Некоторые, напротив, видят здесь образ «настоящего мужчины», «мачо». Круто — выдыхать дым или огонь через ноздри! Этот аргумент также не обоснован: горящая сигарета в ухе покажется смешной. Но вдыхание канцерогенных смол в свои легкие — гораздо смешнее!

Но это ужасное чувство — оно называется «удушье». Многие полагают, что курение снимает скуку. Это тоже обман. Скука — это умонастроение, а ведь в сигарете нет ничего развлекающего. Для меня поводом курить в течение х лет было убеждение, что курение расслабляет меня, придает мне уверенности и мужества.

При этом я знал, что оно убивает меня и «влетает в копеечку». Почему же я не пошел к врачу и не попросил его выписать мне взамен средство, которое позволило бы мне расслабиться, придало бы уверенности и мужества? Я не пошел к врачу, поскольку знал, что он непременно предложит мне альтернативное средство.

А то, что я называл «причиной курения» было всего лишь моим оправданием. Некоторые говорят, что курят только потому, что так делают их друзья. Вы действительно настолько глупы? Если так, то молитесь, чтобы ваши друзья не начали отрезать себе головы, чтобы исцелиться от головной боли!

Большинство курильщиков, задумывающихся над этим, приходят, в конце концов, к выводу, что курение — просто привычка. Это не настоящее объяснение, но если не принимать в расчет все обычные рациональные объяснения, оно представляется единственным оставшимся.

К сожалению, это представление в той же степени нелогично. В течение жизни мы регулярно меняем привычки, хотя некоторые из них приносят нам большее удовольствие. Нам хорошенько «прокомпостировали мозги», чтобы мы поверили в то, что курение — пагубная привычка, а от привычки отказаться очень трудно. Но действительно ли это так трудно? В Великобритании принято водить машину по левой стороне дороги.

Однако в Европе или в Америке мы сразу же избавляемся от этой привычки без каких-либо особых проблем. Утверждение, что от привычек трудно избавиться, — обман чистой воды. На самом деле мы ежедневно приобретаем привычки и избавляемся от них. Итак, почему мы считаем, что трудно избавиться от привычки, у которой ужасный вкус и запах, которая убивает нас и дорого нам обходится, мерзкой и отвратительной, от которой мы мечтаем избавиться, если все, что от нас требуется — перестать делать это?

Поскольку курильщики не понимают, что это — наркомания, им кажется, что «отказаться» от курения необычайно сложно. У меня есть для вас хорошие новости: осознав никотиновую зависимость и истинные причины своего курения, вы бросите курить «на счет три». Курение — самая коварная, самая зловещая ловушка, созданная совместными усилиями человека и природы.

Кто подталкивает нас к ней в первую очередь? Тысячи курящих взрослых. Они даже предупреждают нас, что курение — отвратительная привычка, разрушающая, в конце концов, наш организм и обходящаяся очень дорого, но мы не можем поверить в то, что они не получают удовольствия от этого процесса. Один из курьезных аспектов курения — то, что необходимо очень постараться, чтобы пристраститься к нему. Это единственная ловушка в природе, в которой нет никакой приманки, даже малюсенького кусочка сыра. Ловушка захлопывается не от того, что вкус сигарет восхитителен, а от того, что он отвратителен.

Если бы вкус первой сигареты был приятен, прозвенел бы тревожный предупредительный звоночек, и как разумные существа мы поняли бы, почему половина взрослого населения систематически платит бешеные деньги за то, что травит самих себя. Но поскольку та первая сигарета была отвратительна, наш юношеский разум был вполне успокоен: мы-то никогда не пристрастимся к этому, так как не получаем от сигарет никакого удовольствия, а значит — сможем бросить, когда захотим.

Это единственный наркотик в природе, который не допустит, чтобы вы достигли своей цели. Мальчишки обычно начинают курить, поскольку хотят выглядеть «круто», подражая героям Клинта Иствуда. Последнее, что вы чувствуете от первой сигареты, — то, что вы «круты».

Вы не отваживаетесь затянуться как следует, а если выкурите слишком много — почувствуете головокружение, а потом тошноту. В этот момент вам больше всего хочется удрать от других парней и выбросить эти мерзкие сигареты. Девушкам хочется выглядеть современными и искушенными.

Все мы видели их, делающих короткие затяжки, производящих при этом смехотворное впечатление. К тому времени, когда мальчики научатся выглядеть «крутыми», а девушки — многоопытными, они пожалеют о том, что когда-то начали курить.

Интересно знать, действительно ли курение придает женщинам искушенности, или это образ, навязанный рекламой сигарет. Оставшуюся жизнь мы проведем в попытках объяснить себе, почему мы курим, рассказывая детям, как не попасть в ловушку, и пытаясь время от времени «завязать». Но ловушка сконструирована так, что бросить мы пытаемся только тогда, когда испытываем сильный стресс, связанный со здоровьем, недостатком денег или тем, что нас в очередной раз заставили почувствовать себя прокаженными.

Бросив курить, мы начинаем испытывать еще больший стресс, заставляя себя обходиться без того, на что надеялись именно для снятия стресса: без нашего старого друга — сигареты. После нескольких дней пыток мы приходим к решению, что выбрали неподходящее время: следует дождаться того момента, когда у нас не будет стресса. Как только эта мысль приходит нам в голову, повод бросить курить полностью исчезает.

Очевидно, что такое время никогда не наступит, — мы знаем, что жизнь имеет тенденцию становиться все более и более напряженной. Когда мы уходим из-под родительского крылышка, начинается естественный процесс созидания дома, накопления долгов, рождения детей, карьерного роста и т.

Таким образом, надеясь на покой, мы опять пребываем в иллюзии. Кроме того, известно, что наиболее стрессовые периоды в жизни любого человека — раннее детство и юность. Мы путаем ответственность и стресс. Жизнь курильщика автоматически становится более напряженной, поскольку табак не позволяет расслабиться и не снимает стресс, как нас заставляет поверить общество. Все с точностью до наоборот: на самом деле курение приводит к тому, что вы чувствуете себя все более нервно и напряженно.

Те курильщики, которым хотя бы однажды удается «завязать», могут быть счастливы до тех пор, пока вновь не попадут в зависимость от никотина. Весь бизнес, связанный с курением, напоминает блуждание в гигантском лабиринте. Как только мы входим в него, наш разум затуманивается, и оставшуюся жизнь мы проводим в попытках выбраться.

Многим из нас это, в конце концов, удается, но только для того, чтобы снова угодить в западню. Я провел 33 года, пытаясь выбраться из этого лабиринта. Как и все курильщики, я не понимал этого. Однако из-за сочетания необычных обстоятельств ни одно из которых не делает мне чести , я захотел узнать, почему на протяжении жизни мне было так отчаянно трудно бросить курить, а моя удачная попытка оказалась не только легкой, но и приятной.

С момента прекращения курения, моим хобби а позднее и моей профессией стало решение многих загадок, связанных с никотиновой зависимостью. Это сложнейшая и увлекательнейшая головоломка, которую, как и кубик Рубика, практически невозможно собрать. Однако, как и в случае большинства сложных головоломок, если решение вам известно — это легко! Я знаю, как бросить курить с легкостью.

Я выведу вас из лабиринта и ручаюсь, что вы больше никогда в него не забредете. Все, что вы должны делать, — следовать указаниям. Если вы свернете не туда, все дальнейшие рекомендации будут бессмысленны. Позвольте особо подчеркнуть: обнаружить, что бросить курить легко, может любой, но сначала необходимо установить все факты. Нет, я не имею в виду факты, порождающие страх. Я убежден, что вы достаточно осведомлены о вреде курения. Если бы это знание останавливало, вы давно бы уже бросили курить.

Я имею в виду понимание причин, по которым отказ от курения представляется нам очень трудным. Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо установить истинные причины того, почему мы все еще курим. Мы все начинаем курить по глупости, обычно под давлением окружения или на дружеских вечеринках, но когда чувствуем, что начинаем привыкать, — почему мы продолжаем курить?

Ни один постоянный курильщик не знает, почему он курит. Если бы ему была известна истинная причина, он бросил бы курить. На своих консультациях я задавал этот вопрос тысячам курильщиков. Правильный ответ одинаков для всех, однако разнообразие получаемых ответов бесконечно. Мне кажется, что эта часть консультации — самая забавная, но в то же время и самая грустная.

В глубине сердца все курильщики понимают, что они болваны. До того как попасть в зависимость от курения, они знают, что у них нет ни малейшей необходимости курить. Большинство из них могут вспомнить отвратительный вкус своей первой сигареты, и то, что им пришлось основательно потрудиться, прежде чем они пристрастились к курению. Самое досадное заключается в том, что умом они понимают, что некурящие не только ничего не теряют, но и смеются над курильщиками трудно не смеяться в Budget day [7].

Но курильщики — разумные, рациональные люди. Они знают, что подвергают огромному риску свое здоровье, и отдают себе отчет в том, что за жизнь тратят на сигареты целое состояние. Поэтому для оправдания своей привычки им необходимо иметь рациональное объяснение. Действительная причина, почему курильщики продолжают курить, — коварное сочетание факторов, которые я детально разберу в следующих двух главах. Никотин — бесцветное, маслянистое вещество, содержащееся в табаке и вызывающее у курильщика зависимость.

Этот наркотик вызывает самое быстрое привыкание из всех известных человечеству веществ: чтобы пристраститься к нему, может потребоваться лишь одна сигарета. Каждая затяжка сигаретой поставляет через легкие в мозг небольшую дозу никотина, действующую намного быстрее, чем, например, доза героина, которую наркоман вводит в вену. Если, куря сигарету, вы делаете двадцать затяжек — вы получаете двадцать доз наркотика посредством всего одной сигареты.

Никотин — быстродействующий наркотик, и уровень его содержания в крови падает примерно вдвое в течение ти минут и примерно до одной четверти через час после выкуривания сигареты. Это объясняет, почему в среднем курильщики выкуривают двадцать сигарет в день. Как только сигарета выкурена, начинается быстрое выведение никотина из организма, и человек начинает испытывать муки отвыкания. Сейчас я должен развенчать распространенное заблуждение относительно страданий отвыкания, распространенное среди курильщиков.

Они думают, что боль, связанная с отвыканием — ужасная травма, происходящая тогда, когда они самостоятельно или вынужденно пытаются бросить курить. На самом деле, в большей степени эти муки — мысленные; курильщик чувствует, что лишается удовольствия или опоры. Позже мы остановимся на этом подробнее. В действительности боли, вызванные отвыканием от никотина, настолько незначительны, что большинство курильщиков живут всю жизнь и умирают, даже не осознав, что они — наркоманы.

Когда мы используем термин «никотинозависимый», мы думаем, что просто «приобрели привычку». Большинство курильщиков испытывают ужас от наркотиков, являясь, на самом деле, наркоманами. К счастью, никотин — наркотик, от которого легко отказаться, но прежде вы должны признать, что стали зависимы. Отвыкание от никотина не сопровождается физической болью. В основном это тревожное ощущение опустошенности, чувство, что чего-то не хватает.

Многие курильщики думают поэтому, что это нечто, связанное с их руками. Если это чувство сохраняется, курильщик становится нервным, неуверенным, возбужденным, раздражительным и начинает испытывать недостаток доверия к миру. Жажда этого яда, никотина, похожа на острый голод. Через семь секунд после закуривания в кровь поступает свежий никотин, и страстная тяга к нему заканчивается, оставляя ощущение расслабления и уверенности, которые дает курильщику сигарета.

В юности, когда мы только начинаем курить, боль отвыкания и ее облегчение настолько слабы, что мы даже не догадываемся, что они существуют. Начиная курить регулярно, мы объясняем это наслаждением или тем, что курение превратилось в привычку. Правда же заключается в том, что мы пристрастились к никотину; мы еще не осознаем этого, но маленькое никотиновое чудовище уже поселилось в нашем чреве, и мы вынуждены его кормить.

Все курильщики начинают курить по глупости. Ведь никого же не вынуждают начинать курить насильно. Единственная причина, по которой люди продолжают курить неважно, заядлые они курильщики или курят от случая к случаю — желание накормить это маленькое чудовище. Вся сфера бизнеса, связанная с курением, представляет собой серию загадок.

В глубине души все курильщики знают, что по своей глупости попали в зловещую западню. Однако самое грустное в курении то, что наслаждение, получаемое курильщиком от сигареты, — это прежде всего удовольствие, вызванное попыткой вернуться к состоянию покоя, порядка и уверенности, которое его тело испытывало до того, как он стал зависимым от никотина. Вспомните такой день, когда много часов подряд завывала сломавшаяся охранная сигнализация соседа или вас долго мучили другие сильные шумы.

Потом шум внезапно прекращается, и вы ощущаете упоительное чувство покоя. Но ведь на самом деле это не покой, а всего лишь окончание шума. Прежде чем мы создадим оковы никотиновой зависимости, наши тела совершенны. Затем мы вгоняем в свой организм никотин, а когда выбрасываем сигарету, он начинает покидать наше тело, и мы испытываем боль отвыкания — не физическую боль, а просто ощущение опустошенности. Мы даже не догадываемся о ее существовании, но она действует внутри нашего тела, как подтекающий кран.

Но мы не хотим понимать этого умом, не имея в этом никакой необходимости. Нам достаточно знать, что мы остро хотим сигарету, а когда прикуриваем ее, страстная тяга уходит, и на какое-то время мы снова испытываем удовлетворение и уверенность в себе, становясь такими, какими были до того, как пристрастились к курению. Однако теперь это удовлетворение лишь временное, поскольку чтобы снять тягу к сигаретам мы должны вводить в организм еще большее количество никотина.

Как только вы затушите сигарету, тяга возникнет вновь, и так до бесконечности. Вся сфера бизнеса, связанная с курением, напоминает ношение тесных туфель с целью получить удовольствие, испытываемое в момент избавления от них. Вот три причины, не дающие курильщикам взглянуть на вещи с этой точки зрения:. Почему мы не должны верить говорящим это? Не станут же они тратить огромные деньги, чтобы подвергать нас такому ужасному риску? Поскольку физическое отвыкание от никотина не сопровождается настоящей болью, а лишь чувством опустошенности и неуверенности, почти не отличимым от голода или обыкновенного стресса, и поскольку мы хотим курить — мы склонны расценивать это желание как нормальное.

Курильщики не могут увидеть курение в истинном свете потому, что механизм привыкания к нему необычайно тонок, и отследить его очень сложно. Вначале мы расцениваем чувство опустошенности как нормальное и не связываем его с только что выкуренной сигаретой. Закурив, вы сразу же ощущаете прилив сил, испытываете кайф, расслабляетесь, и — сигарета вновь оправдала ваше доверие. Именно этот тонкий процесс делает отказ от всех наркотиков трудным. Вообразите панику героиниста, у которого кончился героин.

Теперь представьте себе его радость, когда он смог наконец-то сделать себе инъекцию. Но можете ли вы представить себе кого-нибудь, кто действительно получает удовольствие от инъекции наркотика, если сама мысль об этом наполняет вас ужасом? Наркоманы, зависящие не от героина, не испытывают подобного ощущения паники при мысли об отсутствии героина. Таким образом, наркотик его не снимает, а напротив — создает.

Некурящие не испытывают ощущения опустошенности или острой потребности в сигарете и вовсе не начинают паниковать, когда заканчивается запас сигарет. Некурящие не могут понять, как курильщики могут получать удовольствие от того, что засовывают эти противные штуки в рот, разжигают их и затягиваются этой гадостью, наполняя ей свои легкие. А знаете, что особенно интересно? Курильщики тоже не могут понять, почему они это делают.

Мы уже говорили о распространенном заблуждении, что курение расслабляет и дает удовлетворение. Но в удовлетворении нуждаются только те, кто чего-то лишен. Почему же тогда некурящие не терпят подобных лишений и почему после еды, когда некурящие всем довольны, курильщики не могут расслабиться, пока не «накормят» свое маленькое никотиновое чудовище?

Эту тему нам придется разобрать подробнее. Основная причина сложности бросания курить заключается в том, что курильщики верят, что отказываются от реального удовольствия или мощной поддержки. Здесь вам очень важно понять, что бросая курить вы ни от чего не отказываетесь.

Лучший способ осознать коварство этой западни — сравнить ее с едой. Привыкнув регулярно питаться, мы не боимся, что проголодаемся между приемами пищи. Только в случае запаздывания еды мы понимаем, насколько голодны, и у нас совсем нет физической боли, просто чувство опустошенности и неуверенности, которое нам известно как «мне нужно поесть». Сам же процесс удовлетворения голода — очень приятное времяпрепровождение.

Line Up Дядя Вова Presents ml 0 - Жидкость для Электронных сигарет, испарители, аккумуляторы - в интернет-магазине Pixsell вы можете купить все для электронных модов, мы всегда рады предложить доступные цены и высокое качество обслуживания.

Купить сигареты в новосибирске первомайский район 899
Жидкость на глицерине для электронных сигарет купить в Купить сигареты богатыри
Tradition сигареты купить Сигареты дакота в казани купить
Сигареты оптом в контакте в москве 75
Купите дядя сигарет Купить Line Up ml по привлекательной цене с доставкой по Москве и всей России в интернет магазине электронных сигарет, под систем и всего что связано с вейп индустрией. Вернуться в раздел. Проспект Вернадского Под заказ 2 дня Смокпак Экспресс м. Купить Подробнее. Варианты оплаты товара: Наличный расчет курьеру Наличный расчет в пункте самовывоза, по адресу ул. Наши товары Электронные сигареты Жидкости для электронных сигарет Моды Батарейные моды Атомайзеры Обслуживаемые атомайзеры Аккумуляторы.
Купите дядя сигарет 544
Где купить машинки для забивки сигарет 896
Helix электронная сигарета одноразовая 260

Думаю, сигареты ps компакт купить моему мнению

Кое-кто поговаривал, что по утренним появлениям Маккензи можно часы проверять, но ему этого никогда не говорили в лицо. Считалось, что генералу это не понравится, а никому не хотелось обижать человека, обладающего столь огромной властью — властью нового типа, которая измеряется не числом голосов на выборах, не славой и не деньгами, а мегатоннами, огневой мощью и прочими характеристиками современного апокалипсиса. Все они, конечно же, ошибались.

Просто Мартин Маккензи считал, что его должность обязывает быть пунктуальным и появляться на службе неизменно вовремя, и он никоим образом не был бы оскорблен таким замечанием. Он, разумеется, не был надменным или напыщенным, деловитым — да, подтянутым — да, не любил пустую говорильню — тоже да, но надменным или напыщенным он не был.

Если хотите знать, его все еще хорошенькая жена ей пятьдесят один и любой из его семи сыновей — нет, уже шестерых: Эдди погиб во Вьетнаме — могли бы совершенно чистосердечно поведать вам, что Мартин Маккензи — достойный, скромный обыватель, обладающий более чем достаточным чувством юмора и не страдающий от переизбытка ложной гордости. Они бы с удовольствием поведали вам все это, если бы вам удалось миновать вооруженную охрану около уютного, симпатичного, не очень дорогого дома Мартина Маккензи четыре спальни, комнаты на разных уровнях , за который работодатели Маккензи взимали с него весьма умеренную ренту.

Маккензи — крепкий мускулистый субъект с квадратным лицом и чуть заметной сединой, свидетельствовавшей о том, что ему уже пятьдесят шесть, — не видел ничего необычного в том, что вокруг его дома постоянно прогуливались вооруженные ребята. Такие же вооруженные парни охраняли и его рабочий кабинет. Как уже было сказано, в то утро — ясное прохладное воскресное утро — он прибыл на службу вовремя. Ровно в 7. Точное расстояние не имеет существенного значения, хотя по меньшей мере сто шестьдесят восемь офицеров ГРУ — Главного разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии — могли бы указать вам это расстояние с точностью до сантиметра.

С другой же стороны, им, возможно, неизвестно, что геральдическим цветком штата Небраска является золотарник, а геральдической птицей — западный жаворонок; увы, в столь печальном невежестве следует винить систему среднего образования в Советском Союзе и московское общество птицелюбов.

Конечно, сия постройка вряд ли является культурным памятником. Это просто большой корпус прямоугольной формы, украшенный многочисленными антеннами на крыше, — функциональное здание, чей архитектурный стиль иногда называют «государственно-экономным». Без орнаментальных изысков на фасаде, оно не отличается красотой и не отражает какой-либо определенный вкус, хотя и безвкусным его не назовешь. Венчая вершину зеленого холма на военно-воздушной базе Оффатт, сие строение вмещает штаб Стратегического авиационного командования США.

Тяжелые бомбардировщики стратегического назначения и межконтинентальные баллистические ракеты! Ну да, все это находится в ведении Стратегического авиационного командования. Когда штабная машина притормозила у главного подъезда и похожий на гончую майор с короткой армейской стрижкой выпрыгнул из передней дверцы, чтобы открыть заднюю, вооруженные часовые, замершие по углам портика, вытянулись по стойке «смирно» и приготовились поприветствовать Мартина Маккензи.

Как только он появился из машины, четверо стражей — подтянутые пареньки в форме ВВС береты, высокие ботинки и пистолеты с перламутровыми накладками на рукоятках , резко взметнули ладони к головным уборам с синхронностью, которая сделала бы честь кордебалету «Радио Сити-холла». Мартина Маккензи всегда приветствовали таким образом, ибо такое приветствие полагалось ему по рангу — как главкомстратаву. То есть Главнокомандующему Стратегическим авиационным командованием. Ему отдавали честь, воздавали официальные протокольные почести, предоставляли в его распоряжение лучшие кабинеты с ковровым покрытием, обеспечивали ренту с большой скидкой и жалованье, чуть больше, у слесаря — члена профсоюза.

Да, он получал больше, чем слесарь — член профсоюза, ибо ведь никто не станет утверждать, что слесари — члены профсоюза все как один перерабатывают — во всяком случае, при двойных сверхурочных. Генерал Мартин П. Маккензи — он, между прочим, получил свои четыре звезды на погоны не за красивые глаза — четко отсалютовал в ответ, взмахнув рукой выверенным снайперским движением и умудрившись одновременно отдать честь двум часовым справа и двум слева.

Отдавая честь, он машинально оглядел всех четверых с ног до головы и удостоверился, что цвет лица и состояние формы у всех отличаются свежестью и чистотой, как то и должно быть. Все это он проделал, не сбившись с чеканного шага, и подошел к двери как раз в тот момент, когда майор Уинтерс распахнул ее перед ним со сноровистой почтительностью, какой и должен обладать адъютант главкомстратава.

Вестибюль представлял собой просторное помещение, перегороженное двумя турникетами, со столом дежурного в центре. Маккензи направился прямехонько в узкий проход между столом и турникетом, шагая уверенно и стремительно, точно намереваясь прошмыгнуть в проход без всякой помехи. Генерал подавил улыбку, довольный тем, что сержант службы безопасности начеку и четко выполняет требования устава караульной службы.

Главкомстратав остановился и позволил сержанту сверить свое лицо с фотографией на пропуске, приколотом к левому лацкану кителя. Более года назад сидевший за этим столом дежурный сержант службы безопасности штаба, узнав главкома, уважительно пропустил его внутрь без лишних формальностей — с катастрофическими для себя последствиями. Сей болван ныне служил на далекой арктической базе, являя сослуживцам печальный пример маниакальной страсти главкомстратава к тотальной безопасности вверенного ему объекта.

Этот же сержант, тщательно разглядев пластиковую карточку, кивнул и радостно произнес:. Часовые у дверей в главный коридор встали по стойке «смирно», когда генерал Маккензи прошествовал мимо них, а майор Дуглас Уинтерс на секунду задумался, куда теперь: в кабинет или в бункер. Командный пункт Стратегического авиационного командования был расположен в большом железобетонном бункере на глубине сорок футов под землей, и утренний доклад разведки всегда проходил в этом подземном редуте.

Впрочем, генералы САК могли наблюдать за брифингом непосредственно из своих кабинетов по внутренней сети цветного телевещания — в этом заключалась одна из их должностных привилегий. Кабинет на втором этаже был более доступен и удобен, и поскольку сегодня был воскресный день — день отдохновения практически для всех граждан страны, за исключением офицеров САК, профессиональных футболистов и христианских священнослужителей, логично было предположить, что генерал Маккензи направится к себе в кабинет.

И именно по этой причине адъютант безмолвно решил, что главкомстратав выберет бункер. Именно так — «ямой» — люди в Оффатте называли бункер командования. Кодовое название бункера было «Мягкая посадка», но почти все штабные офицеры называли его либо КП, либо «ямой». Довольный тем, что он хоть раз верно угадал намерение шефа, Уинтерс последовал за Маккензи через вращающиеся двери вниз по лестнице, а затем по зигзагообразным коридорам внутрь земной толщи.

Зигзаги подземных переходов должны были амортизировать силу взрывной волны в случае ядерной атаки противника; встроенные в стены телекамеры следили за идущими, а вооруженные люди, сверявшие лица с фотографиями на пропусках и удостоверениях личности, выполняли ту же функцию, что и вооруженные люди наверху, — не пускали на объект посторонних. Когда Маккензи и Уинтерс миновали первый контрольно-пропускной пункт, охранник снял трубку своего телефона и передал по цепочке тревожный сигнал:.

Да, кофе был готов — как всегда, в 7. Горячий черный с одним кусочком сахара. Это СД0 — куда более жизнеспособный, чем горячечное изобретение наших юнцов, обозначаемое теми же буквами, которые в и годах плясали на первых полосах газет, состоял из двух подвижных панелей двадцать на восемь футов на трамвайных рельсах.

Обычно эти панели сдвигались в сторону, и под ними открывалась большая политическая карта мира. На панелях были изображены всемирная погодная карта, «графики развертывания сил», а также таблицы с указанием оперативной готовности всех пусковых ракетных установок и эскадрилий стратегических бомбардировщиков США. Над раздвижными панелями и картой мира вытянулись циферблаты часов, показывающих время в Пекине, Москве, Лондоне, Вашингтоне и Омахе, штат Небраска.

Толстые прорезиненные кабели змеились от двух мобильных телекамер, притулившихся в центре зала, а слева у контрольного пульта, обремененного тремя телефонами и множеством кнопок и тумблеров, сидел дежурный офицер — им всегда был хладнокровный и рассудительный многоопытный полковник, почти начисто лишенный нервов. Перед полковником стояли черный, красный и золотой телефоны, имевшие каждый свое предназначение, а также картонный стаканчик с горячим кофе и овальная пепельница, испещренная китайскими иероглифами, которую какой-то штабной юморист приобрел в Гонконге.

Это был единственный легкомысленный предмет на КП. Атмосфера здесь была не слишком мрачной, но серьезной, и все тридцать с лишком офицеров ВВС, расположившихся на нижнем уровне весьма разношерстная компания — от блондинки-сержанта связи до лысеющего подполковника, большого доки по части радарного гуляния , работали без излишнего напряжения, но целеустремленно и сосредоточенно. Через тридцать секунд на телекамерах замигали красные лампочки, и негр-летчик передал капитану особый фонарик, который проецировал на карту световую стрелку.

Тридцать секунд спустя, когда настенные часы показали 7. Во время кубинского ракетного кризиса Комитет начальников штабов постепенно довел стратегическую готовность войск до «состобор-двух» — предпоследнего уровня перед полной боевой готовностью, но сейчас готовность составляла лишь «пятерку». Маккензи пил свою вторую за это утро кружку кофе и ждал. В цепком, как транзистор, и безжалостном, как компьютер, мозгу генерала промелькнуло несколько вульгарных мыслей и непотребных выражений — подобные слова он редко воспроизводил вслух, ибо они роняли достоинство главкомстратава.

Кое-кто из его крутых предшественников — решительных и колоритных любителей сигар вроде сметливого Курта Лемея — сквернословил без зазрения совести, но Мартину Маккензи подобное поведение претило. Более того, Маккензи был не только мягче и невозмутимее прошлых главкомов, но он также бросил курить, дабы послужить примером для своих подчиненных. Как только доклад закончится, он обязательно проверит эти девяносто четыре процента!

Каждое крыло стратегических ракет имело свое кодовое обозначение по названию одного из видов ядовитых змей — например, «кобра», «гремучая змея» и т. На утренних брифингах каждый день давалась общая оценка состоянию боеготовности всех пусковых установок межконтинентальных ракет. Ну, совсем неплохо! Эти идиоты универсальный термин, которым генерал обыкновенно обозначал журналистов, конгрессменов и по меньшей мере одного из замов министра обороны полагали, будто все самолеты и ракеты можно подготовить к боевому запуску просто по команде, но они думали так только потому, что понятия не имели о системе наземного обслуживания, да и знать о ней не хотели.

Тут Маккензи улыбнулся. Ему всегда было приятно осознавать, что он справляется со своими служебными обязанностями куда лучше ребят из командования тактической авиацией, — эта существенная разница, конечно, была результатом более слаженной работы наземных служб. Отличное техобслуживание — важнейшее условие высокой боеготовности войск. Ну и, конечно, жесткий требовательный главком тоже.

Затем капитан стал докладывать о погодных условиях в различных частях земного шара, о недавних перемещениях советских рыболовецких траулеров в Атлантике и на Тихом океане, о расположении русских подводных лодок в Японском море, в Средиземноморье в Карибском бассейне и в северных морях, о начале осенних маневров стран Варшавского договора в южной Польше, о местонахождении высших политических руководителей и военачальников Китая и СССР, а также упомянул про сообщение ЦРУ о ближайшем испытании китайской водородной бомбы, назначенном на следующую неделю.

Никакой активности в воздухе, никаких признаков рассредоточения войск, обычного перед нанесением превентивного ядерного удара. Никаких признаков того, что советские либо китайские люди спешно покидают свои столицы, которые могли бы стать мишенью ответного удара американских ракет в случае, если та или иная коммунистическая держава осуществит ядерную атаку.

Более того, русского премьер-министра ожидают в пятницу в Нью-Йорке, где он будет выступать на генеральной ассамблее ООН. Брифинг закончился в 8. Затем он побеседовал с генералами, возглавлявшими остальные базы стратегических бомбардировщиков «Б» в ВЗ — Внутренней зоне Соединенных Штатов — и за рубежом. Побеседовал сурово, но не теряя присутствия духа. Ведь предполагалось, что главкомстратав — любой главкомстратав — не может быть удовлетворен состоянием дел в своем ведомстве, но в то же время положение обязывало его показывать свой свирепый норов лишь в случае серьезных провалов или вооруженных конфликтов.

В половине девятого Маккензи встал и по зигзагу коридоров направился наверх. Когда Маккензи и Уинтерс покинули здание, солнце уже пробилось сквозь облака и свежий ветерок дул с бескрайних равнин Небраски. Генерал замедлил шаг — и адъютант замедлил шаг — и по привычке принюхался, но почти тотчас беспокойный ум генерала заняли мысли о предстоящих учениях под кодовым названием «Истинно-синее», назначенных на сегодняшний вечер, и о совещании по бюджету, запланированному в обеденный перерыв завтра.

Четырехзвездный генерал кивнул. Не имея ни малейшего повода предположить, что совещание по бюджету завтра не состоится, Маккензи занял свое место на заднем сиденье штабной машины и взглянул на часы. Он договорился с женой и детьми встретиться у церкви в 8. Мартин Маккензи не любил опаздывать.

Синий «универсал» неумолимо мчался сквозь холодную октябрьскую морось, прорубая для себя туннель в густом утреннем тумане, упавшем на шоссе. На немногочисленных дорогах, пересекающих голые равнины Монтаны, движение всегда небольшое, а в 7. Бесконечная прямая лента бетона и ритмичное шуршание дворников оказывали умиротворяюще — гипнотическое воздействие на водителя и пассажиров, но невзирая на это, трое людей, умостившихся на переднем сиденье «универсала», были предельно сосредоточенны.

Шофер был одет в синий, под цвет автомобиля, мундир, на котором виднелись нашивки американских ВВС. Это был могучего телосложения молодой негр в форме сержанта, который, судя по его холодному взгляду и тому, как уверенно он сжимал руль, явно знал толк в своем деле. Рядом с ним сидел упитанный лысоватый капитан, который, похоже, имел не меньше десяти фунтов избыточного веса, местами выпиравшего из новенького белого комбинезона — сей наряд выдавал в нем представителя нового поколения американских специалистов по ракетной технике.

Справа у дверцы, ища глазами нужный ориентир, сидел худощавый, задумчивого вида младший лейтенант со столь приятным лицом, что он словно сошел прямо с агитационного плаката, призывающего американских юношей идти на армейскую службу. Его запавшие серые глаза казались по странности слишком старыми для младшего офицера, но сей незначительный изъян внешности нисколько не портил его почти кинематографической красоты.

В этом бесстрастном привлекательном лице от «Уорнер бразерс» чувствовалась та суровая твердость, которая отличает как физические, так и душевные свойства человека. В этом сильном мужчине безошибочно угадывались авторитет и интеллект, что вполне соответствовало его комбинезону техника-ракетчика, а обмотанный вокруг шеи золотой шарфик, бившийся на ветру, служил удачным дополнением к его мужественному облику.

Разноцветная нашивка Стратегического авиационного командования на левом плече казалась почти излишней, ибо он явно был рожден для службы в САК или в столь же могущественной и героической организации. Чуточку более бесстрастный, чуточку более суровый, чуточку более бесстрашный, чтобы являть собой пример «стопроцентного американца», он точно излучал ауру командира, обещавшую, что ему суждено недолго проходить в лейтенантах.

Было бы непростительной глупостью подвергать себя опасности попасть в автомобильную катастрофу. Все эти доводы негласно содержались в его реплике. Здоровенный негр за рулем кивнул: ясное дело, он столь же привык исполнять приказы, как лейтенант — их отдавать. Будучи опытными ветеранами армейской службы, они оба отлично понимали друг друга. В продолжение следующих нескольких секунд были слышны лишь рокот мотора и раздражающе однообразные «шорх-шорх» «дворников».

Затем красавчик-лейтенант заговорил снова. Потеющий толстун в капитанской форме не удосужился ответить. Он просто протянул руку к приборной панели, нажал на кнопку и со вздохом откинулся на спинку. Он был молчуном по натуре, обильное потоотделение, вызванное духотой в салоне и влажностью воздуха, да еще и тесным комбинезоном, мало вдохновляло его на разговоры.

Он страдал. Похожее на булку лицо капитана и тяжелое жалобное дыхание служили наглядным признаком его страданий. Затем трижды пробили куранты, и тут же застрекотали телетайпные аппараты. Больших новостей большой радиостанции. В настоящее время пятьдесят один процент избирателей отдает предпочтение нынешнему главе правительства, в то время как сорок девять процентов симпатизируют колоритному сенатору из Калифорнии, чьи яростные атаки на оборонную политику нынешней администрации и программы социальной защиты населения обострили до предела нынешнюю избирательную кампанию — одну из наиболее ожесточенных за всю историю Америки.

В прошлом месяце Колдуэллу удалось набрать дополнительные шесть процентов голосов, и политические обозреватели считают, что теперь он имеет равные шансы с нынешним президентом победить четвертого ноября. Соперники встретятся в Вашингтоне в среду вечером в третьем и последнем раунде телевизионных дебатов, которые будут транслироваться на всю страну… А у нас полиция штата продолжает поиски пятерых заключенных, которые сбежали вчера ночью из тюрьмы Хелены. Беглецы — все они осужденные убийцы — совершили побег из «дома смерти» после полуночи.

Захватив в качестве заложника заместителя начальника тюрьмы Патрика Клейборна, они использовали его как живой щит и вынудили охранников открыть им тюремные ворота. Под прикрытием густого тумана они уехали в автомобиле Клейборна — черном «крайслере» — седане года выпуска — и, по-видимому, миновали или проскочили первые полицейские кордоны на дорогах….

Вспотевший капитан-толстяк всматривался в туман с отсутствующим видом, точно он не слышал ни единого слова из этого сенсационного сообщения, которое доносилось из приемника прямо под его носом. Хотя в момент побега у них было всего три револьвера, в настоящее время им удалось завладеть автоматами, пуленепробиваемыми жилетами, гранатами со слезоточивым газом и респираторами, — предупреждал диктор тоном, в котором проскальзывали восхищение и восторг, едва ли не радость.

За последние два года — а может, и три — это было самое громкое событие местного масштаба. Губернатор особо подчеркнул, что все пятеро отчаянных преступников: убийца своей жены Лоуренс Делл, наемный убийца-гангстер Джимми «Жеребчик» Фэлко, сексуальный маньяк-убийца Харви Шонбахер, религиозный фанатик Марвин «Дьякон» Хокси и хулиган Виллибой Пауэлл — представляют исключительную опасность…. Водитель «универсала» подавил зевоту, вызванную усталостью, а не скукой.

Ну конечно, ему интересно послушать! Из-за плохой погоды поиск преступников сильно затруднен, но когда к середине дня прояснится, вертолеты и патрульные машины полиции штата…. Тучный капитан раздраженным жестом выключил радио и закурил, чтобы успокоиться. Лейтенант же просто два раза дернул своей кинозвездной головой. Я тут так часто бывал, что «Гадюку-3» смог бы найти с закрытыми глазами, — бодро уверил его лейтенант.

Слева от дорожного полотна параллельно шоссе бежала ограда из колючей проволоки в пять рядов, высотой девять футов. Заграждение было напрямую связано с центральной системой сигнализации, которая защищает все зоны пусковых установок американских баллистических ракет. Два специалиста по ракетной технике а в «яме» всегда сидело два офицера, неотрывно следивших за сложными приборами «Гадюки-3» контролировали десять ракет «минитмен». Каждая ракета имела радиус действия миль и ядерную боеголовку, способную обратить в пепел миллионный город.

Восемь аналогичных пусковых установок-«Гадюк» располагались на необъятных просторах прерий Монтаны, согласно научным расчетам, рассеянные таким образом, чтобы обеспечить сохранность восьмидесяти «минитменов», приписанных к му крылу стратегических ракет. Бремя ответственности и нервное напряжение людей в каждой «яме» — на «Гадюке-3» и прочих объектах — были невероятными, и стандартные инструкции Стратегического авиационного командования требовали, чтобы боевые ракетные расчеты во всех капсулах сменялись каждые двадцать четыре часа.

Вооруженные полицейские ВВС, охранявшие въезд на ракетную базу, и суетящиеся в наземной кухне «Гадюки-3» повара не имели такого счастья. Их работе не предъявлялись столь же высокие требования, и потому их смена длилась ровно втрое дольше. На них тоже была возложена большая ответственность — о чем им нередко напоминали, — но, как бы это сказать, менее почетная и менее важная, так что ритуал охраны въезда на «яму» за девятнадцать месяцев существования объекта неизбежно превратился в скучную рутину.

Даже внезапные, «без оповещения», учения по безопасности и редкие учебные тревоги на объекте мало способствовали борьбе со скукой, объявшей персонал наземных служб ракетной базы под кодовым названием «Гадюка-3». Посему прилежные и отлично натренированные охранники привычно потирали стволы своих карабинов да терпеливо попивали кофе — без всяких видимых признаков служебного рвения или сознания своего высокого долга.

Они уже устали ждать хоть какого-нибудь кризиса — мига своей славы, — который, как им было известно, никогда не наступит, а потому, когда в это туманное утро раздался знакомый и долгожданный визг клаксона у ворот, полицейские «Гадюки-З» отреагировали на этот призыв быстро, но без всякого энтузиазма. В скудно обставленном и до духоты натопленном караульном домике долговязый сержант мемфисского происхождения снял пилотку и взглянул на круглый циферблат электронных часов на стене.

Очень неплохо для такого мерзкого воскресного утра, — заметил он философски, потянувшись к непромокаемой накидке. Пунктуальным занудам из штаба крыла это бы не понравилось, конечно, ибо они требовали строгого следования графику.

Сержант еще раз проверил фамилии в списке. За последний час он уже раз десять перечитал график смены караула, но пройденный им в спецшколе Стратегического авиационного командования курс подготовки накрепко вбил в него привычку никогда, ни при каких обстоятельствах не испытывать судьбу.

Принятие-сдача дежурства в боевых ракетных расчетах было неизменной, давно отработанной и абсолютно надежной рутиной, и тщательная сверка фамилий и воинских званий двоих сменщиков, согласно официальным инструкциям по безопасности, считалась «первым шагом». Так, Серж? Названные фамилии и звания соответствовали указанным в списке, однако процедура, предусмотренная инструкциями по безопасности на ракетных установках «минитмен», не давала повода для зубоскальства.

Третий полицейский ВВС кряжистый и сметливый, каким и должен быть сын шахтера из Западной Вирджинии, наблюдал, как двое его коллег надели плащ-накидки, проверили предохранители на своих карабинах и нехотя вышли на моросящий дождь. Они молча преодолели сорок ярдов, отделявших караулку от ворот, и в сотый раз припомнили все, что каждому из них сейчас предстояло сделать.

Из-за дурной погоды, когда видимость ни к черту, их задача немного осложнилась, ибо сержант обычно требовал от прибывших сменщиков сначала встать по ту сторону проволочного заграждения, чтобы он мог спокойно сравнить их внешность и приколотые к груди удостоверения с фотографиями, а потом уж отпереть ворота.

Но в таком тумане старшему сержанту придется самому выйти за ограждение и проверить личность прибывших прямо в «универсале». Капрал Мендес будете стоять в нескольких ярдах поодаль, направив на них свой карабин, поставленный на «автоматический», и держа палец на спусковом крючке. Процедура была разработана и одобрена как штабом САК в Омахе, так и дотошными специалистами по безопасности в вашингтонском Агентстве ядерной поддержки обороны — мало кому известными пентагоновскими хранителями ядерных и термоядерных боеголовок.

Когда длиннолицый сержант подошел к воротам и отпер их, он услышал, как хлопнула дверца подъехавшего автомобиля. Он знал, что надо делать, и немедленно рявкнул в гущу тумана:. Он добавил слово «сэр», ибо знал, что оба сменщика имеют офицерский чин. Сержант Расселл не мог знать, куда именно упадут после запуска десять межконтинентальных ракет, спрятанных в шахте «Гадюки-3», но он точно знал, что в боевые ракетные расчеты САК попадают лишь тщательно проверенные, хорошо обученные и психически уравновешенные офицеры.

Сержант Брюс В. Расселл нажал на кнопку электронного замка, толкнул турникет и сквозь ватный туман зашагал по лужам, пока не наткнулся на открытое со стороны водителя окно «универсала». Он заглянул внутрь, увидел знакомые белые комбинезоны с золотыми шарфиками и машинально мигнул, сразу распознав прямоугольные зеленые планки, которую все ракетчики прикалывали ближе к сердцу. Потом он сунул голову и фонарик в салон, чтобы рассмотреть фотографии на пластиковых планках, и на мгновение задержался, решив произвести последнюю проверку сменщикам на сегодняшний пароль.

Все в порядке, как всегда. Долговязый полицейский ВВС протиснулся чуть глубже в салон, намереваясь еще раз сверить фотографии на пластиковых удостоверениях личности с лицами их владельцев, и чуть отстранил чернокожего водителя, чтобы получше рассмотреть офицеров, которым предстояло войти на территорию «Гадюки-3».

Две здоровенные черные руки, сжимающие руль, в то же мгновение вспорхнули вверх и точно радиоуправляемые клешни, впились в горло полицейского ВВС, заглушив его крик прежде, чем он успел его издать. От неожиданности и ужаса Расселл разжал пальцы — карабин выскользнул из его рук, а толстый в форме капитана выхватил из его другой ладони фонарик. Все произошло моментально и точно во сне — ничего подобного ни в одном уставе САК не было описано.

Шофер давил все сильнее и сильнее, не обращая внимания на полный страдальческого ужаса взгляд перепуганного сержанта. Спустя несколько секунд стало ясно, что охранник потерял сознание, и здоровенный негр ослабил захват. Никто из пассажиров «универсала» не потрудился ответить на ехидный вопрос шофера, ибо им предстояло еще очень много сделать, а времени оставалось в обрез. А в шестнадцати ярдах от места этих событий капрал Рафаэль Мендес пристально и с беспокойством вглядывался в сплошную пелену тумана и гадал, отчего это так задерживается сержант.

Мендес терпеть не мог эти холодные туманы Монтаны, столь не свойственные приятному теплому климату родной Аризоны. Ежась от холода и вполголоса произнося проклятия на родном чуть присвистывающем испанском, он не слышал, как два босоногих человека выскользнули из грузового отсека синего «универсала». Он понятия не имел, что оба незнакомца под покровом ватного тумана побежали его окружать. Мендес услышал из тумана металлический лязг — это щелкнул затвор карабина — и удивленно хмыкнул.

Наконец молодой капрал опасливо двинулся к «универсалу», медленно переступая по лужам, пока не разобрал сквозь дымку силуэт сержанта, по пояс влезшего в открытое окно передней левой дверцы и о чем-то разговаривавшего с шофером.

Однако Мендес не услышал голосов, да и сержант не шевелился. Похоже, в «универсале» ничего не происходило, и через несколько секунд капрал задумался, отчего так. Он шагнул вперед. И в этот момент ему сзади нанесли сокрушительный удар в затылок. Ослепнув, он рухнул на колени. Когда к нему на мгновение вернулось зрение, он увидел приближающиеся две пары босых ног. Потом его ударили автоматными прикладами — дважды с двух сторон. Рафаэль Мендес растянулся на бетонной площадке, точно раздавленный кролик — их тельца часто можно встретить на обочинах американских скоростных автострад.

Парни, размозжившие ему череп, не стали мешкать. Один из них быстро перекатил тело капрала в сточную канаву, а другой выхватил из рук умирающего карабин. Потом они осторожно двинулись в сторону «универсала» и позволили себе чуть расслабиться, только когда увидели, что тело сержанта бессильно свисает из раскрытого окна, как и должно было произойти по плану Делла.

Тот, что из двух босоногих был повыше, постучал стволом своего автомата по крыше. Только тогда шофер разжал ладони — и бездыханный полицейский ВВС рухнул у машины, точно кто-то выпустил из него воздух. В Соединенных Штатах было немного людей — не считая некоторых телевизионных продюсеров и сценаристов киновестернов, — кто бы имел аналогичный опыт профессионального наемного убийцы. Да, это был Лоуренс Делл — тот самый, кого «Великий голос Великих равнин» столь лихо окрестил «убийцей собственной жены», — он-то и спланировал всю эту операцию с военной точностью.

Именно Делл замыслил побег из тюрьмы, именно он тайно инструктировал их в течение месяца во время прогулок по тюремному двору, уговорил их дождаться подходящей погоды — как сегодня — и после успешной операции по захвату «универсала» посвятил их еще раз во все детали предстоящей вылазки. Делл командовал этим странным «ударным взводом», и все свои надежды бойцы возлагали на его опыт, отвагу и хитрость.

Понимая это, Фэлко стал быстро действовать, и ему понадобилась лишь минута, чтобы связать лежащего без сознания сержанта его же собственным ремнем. В тумане Делл не смог как следует разглядеть его лицо, но явственно представил себе взгляд Марвина Хокси.

Марвин «Дьякон» Хокси, который минутой раньше помог Фэлко убить молодого капрала, был форменным безумцем. То, что у него не все дома, было ясно всем и каждому, за исключением жюри присяжных, состоявшего из двенадцати разгневанных монтанских фермеров и владельцев ранчо. Лоуренс Делл прекрасно понимал, что Хокси — уродливый пример религиозного фанатизма, но он нуждался в любом человеке, способном держать в руках оружие, чтобы План — его план — мог успешно осуществиться.

Этот набожный психопат был поразительно метким стрелком, что он доказал, прикончив трех помощников шерифа, пришедших арестовывать его по обвинению в поджогах церквей. Такой мог оказаться полезным. Разумеется, чтобы держать этого безумца в узде, надо было обладать немалой удачей и умением находить с ним общий язык, заставляя его повиноваться приказам и требованиям Плана.

Мы идем, так что, пожалуйста, прикрой заднюю дверь! Двигаясь тихо и осторожно, пятеро беглецов поспешили сквозь дождевую завесу, как учил их Делл. Спустя каких-то сорок секунд третий охранник базы «Гадюка-3» услышал, как кто-то подошел ко входу караулки.

Здоровенный полицейский развернулся в вертящемся кресле и ласково опустил ладони на лежащий перед ним на столе карабин. Дверь распахнулась, и в помещение вместе с дыханием дождя ворвался один из сменщиков. Это был новенький — высокий лейтенант в знакомом белом комбинезоне. Он вошел боком, на ходу продолжая разговаривать с кем-то на улице. Человек в белом комбинезоне повернулся, и в его руке блеснул полицейский «специальный» револьвер го калибра. Ствол револьвера был направлен прямо на сидящего полицейского.

В первое мгновение заморгавший от неожиданности охранник подумал, что это, наверное, очередная проверка или просто хохма. А потом он узнал вошедшего лейтенанта. Часовой-патриот был готов, не раздумывая, отдать жизнь, лишь бы спасти «Гадюку-3» от вражеских захватчиков, но Делл и те другие, о чьем побеге сообщили по радио, были обычные зеки, а вовсе не красные захватчики. Они же не представляли никакой угрозы ни для «ямы», ни для Соединенных Штатов.

Однако Делл был один, и полицейский начал уже взвешивать все «за» и «против» своего сопротивления, когда в помещение вошли еще двое вооруженных людей. Сначала на пороге появился жирный капитан с рюкзаком в одной руке и табельным револьвером офицера ВВС в другой, за ним ввалился здоровенный чернокожий сержант с автоматом в обнимку, выказывая давнее умение обращаться с этой стальной игрушкой. Это же Делл! Негр описал стволом автомата дугу в воздухе и навел ствол на живот охранника.

Насколько я знаю, он был отличным морским пехотинцем и вернулся из Вьетнама с медалями! По его тону трудно было понять, то ли человек с автоматом искренне гордился собой, то ли просто сообщал о себе сухую информацию. Говорил он спокойным, невыразительным голосом. Одно стало во всяком случае ясно. Делл был у них за командира, и в его больших серых глазах не таилось ни тени нерешительности или сомнения.

Бывший офицер разведки САК чуть качнул своим «специальным» го калибра, но охранник сразу понял смысл приказания: «Пошел! Расположенная в углу дальней стены дверь отворилась, и из кухни показался повар с металлическим кофейником, полным горячего кофе. Все три беглых зека одновременно взглянули на вошедшего и направили на него свои стволы, и в этот момент совестливый охранник поспешно ухватился за лежащий перед ним на столе карабин. Ему это удалось — как бывает только в кино. Он вздернул карабин, щелкнул затвором и приготовился выстрелить.

И тут в сценарий вкралась ошибка. Он умер. Когда автомат Фэлко изрыгнул короткую свинцовую очередь, небольшое оконце позади охранника разлетелось вдребезги, а большие пули го калибра отбросили его тело, покатившееся по полу, точно в него ударила струя пара под высоким давлением. Все происшедшее было настолько правдоподобным и непоправимым, что казалось почти нереальным и производило устрашающе-отвратительное впечатление.

Повар с металлическим кофейником в руке стоял не шелохнувшись, его кадык беззвучно ходил под кожей, глаза расширились, и он ощутил на языке медный привкус ужаса. Тело его объял паралич. Такого не должно было случиться. На учениях им ясно давали понять, что нападение если и произойдет, то только в виде града межконтинентальных баллистических ракет, пущенных из-за Северного Ледовитого океана, а многомиллиардная система раннего предупреждения загодя обнаружит вражеские ракеты с помощью безошибочных радаров дальнего действия и пошлет сигнал тревоги на командный пункт в бункер вблизи Омахи.

Затем командный пункт передаст сигнал боевой тревоги на «Гадюку-3» и на другие пусковые ракетные установки — за по меньшей мере двенадцать, ну, самое большее, четырнадцать минут до подлета вражеских ракет к наземным целям на территории Соединенных Штатов. Повар не шевелился.

Кофейные пары овевали ему лицо, и он ума не мог приложить, что же все-таки происходит и что ему делать. Повару был-то всего двадцать один год от роду. Разыгравшаяся перед ним жестокая и леденящая кровь сцена выходила за рамки его профессиональных навыков и жизненного опыта, поэтому он сжимал в руке кофейник, точно крест или какой-либо иной магический талисман, и молил судьбу, чтобы только его не убили.

Он все еще продолжал молить судьбу спустя несколько секунд после того, как в дежурную часть вбежал второй повар из кухни и, сразу же оценив ситуацию, поднял руки вверх. Мои товарищи по оружию в м крыле все еще считают меня своим офицером! Практичный, умный, в равной мере отважный и несгибаемый, он в свое время и впрямь был отличным морским пехотинцем. В ходе «третьей фазы» Плана им нужно было захватить подземную командную капсулу — «яму» и все ее содержимое, находившееся за бронированной дверью толщиной в четыре фута.

Впереди их ждали сложнейшие приборы системы сигнализации тревоги и вооруженный боевой расчет, засевший в капсуле «Гадюки-3», а эти дисциплинированные и предусмотрительные ребята строга придерживались многочисленных инструкций по безопасности, разработанных и тщательно отшлифованных за несколько десятилетий «холодной войны». Сначала Харви Шонбахер раскрыл свой рюкзак и достал оттуда три пары наручников, украденных в полицейском участке, поставил обоих поваров спинами друг к другу и приковал из вместе за запястья.

Он приковал правую кисть одного из них к левой кисти другого, а затем проделал то же самое в обратном порядке. После этого он снял с них ремни и, согласно инструкциям Делла, связал обоих за лодыжки. Когда толстяк заканчивал свои манипуляции, в караулку вошли Фэлко и Хокси — босые, вымокшие до нитки, сияющие.

В правой он все еще сжимал автомат. Хокси не сказал ничего — во всяком случае, ничего членораздельного. Однако его губы беззвучно двигались, и Делл не без оснований решил, что тот читает заупокойную молитву по убиенному полицейскому ВВС. В какое-то мгновение бывший замначальника разведки го крыла уже собрался было добавить свое торжественное «аминь» литании безумца, но потом решил, что Хокси слишком непредсказуем, чтобы в его присутствии отпускать подобные штуки.

Палач преступного мира расплылся в своей знаменитой средиземноморской улыбке, выказав два ряда великолепных зубов, мужскую гордость и крестьянское обаяние. Чуть я замешкайся, и он утащил бы на тот свет одного из вас! Он запустил руку в коробку с салфетками, выудил оттуда штук десять и вытер насухо лицо. Это точно! Пауэлл заметил, что он тяжело отдувается после столь несложного физического упражнения — всего-то и надо было связать двух невооруженных и несопротивляющихся поваришек.

Толстомясый насильник не в лучшей форме, решил Пауэлл, и когда он взглянул на Делла, увидел, что бывший зам. Им надо сунуть кляп и куда-нибудь убрать с глаз долой — вон в тот чулан хотя бы, на тот случай, если вдруг кто-нибудь сюда сунет нос. Конечно, вероятность очень мала, но не будем лишний раз рисковать. Давайте все сделаем чисто. Фэлко улыбнулся. Делл учтиво кивнул, а «Дьякон» Хокси бросил на него озадаченный взгляд.

Хокси не особенно жаловал черномазых, и явно выказанное благочестие со стороны Виллибоя Пауэлла явилось полной и радостной неожиданностью для религиозного фанатика. Делл и Фэлко захихикали, а лицо Хокси все еще выражало неподдельное удивление. Харви Шонбахер крепко связал обоих пленных куском ткани, оторванной от белых поварских передников, распахнула дверь чулана и взглянул на Пауэлла. Бывший морской пехотинец понял, что от него требуется, и помог тучному капитану затолкнуть обоих в темную.

Так он не будет в глаза бросаться. Пауэлл всегда умел предвидеть события и использовал этот свой природный дар расчетливо, точно и хладнокровно. Пауэлл и Фэлко — лучшие в команде, считал Лоуренс Делл, и он на них целиком полагался. Не было ничего удивительного в том, что он знал такие тонкости — все до мельчайших нюансов. Как заместитель начальника разведки, он ведал организацией безопасности пусковой установки в м крыле, и в его обязанности как раз и входило знание подобных деталей.

Ему было просто все это выучить, ибо он оказался даровитым учеником с блестящей памятью и страстью к знаниям — и это теперь пошло ему на пользу. У Делла были все данные: ум и хватка, а также хладнокровие, мужество и хитрость, — чтобы дослужиться до генеральских звезд, размышлял чернокожий сержант, выйдя в промозглый туман.

Такой красивый, осторожный и умный янки, как майор Лоуренс Делл, мог бы всего в жизни добиться, думал Пауэлл с легкой завистью. Бывший морской пехотинец юркнул в угнанный синий «форд-универсал» и перегнал его за электрифицированное проволочное заграждение, закрыл ворота, нажал на кнопку блокировки замка и вернулся в караулку, держа в руках по паре башмаков. Фэлко и Хокси поблагодарили его за предусмотрительность, а Делл только улыбнулся.

Делл единственный из всех понимал, что Пауэлл всегда говорит только истинную правду — и ничего больше. Он вовсе не хотел быть участливым или предусмотрительным — он был просто практичным парнем. Он не выполнял ничьих поручений, ибо никому не прислуживал.

Пауэлл просто полагал — что было вполне логично, — что этим двум белым, ставшим на время его сообщниками, может понадобиться обувь, потому что, обутые, они лучше выполнят возложенные на них обязанности. А отлично справившись со своими обязанностями, они спасут его жизнь. О большем он и не беспокоился — уже с давних пор. Делл мог бы рассказать обо всем, но это было бы не слишком мудро, ибо Пауэлл мог бы рассердиться.

Вместо этого он сказал нечто менее рискованное для успеха операции. Через несколько минут пятеро сбежавших из «дома смерти» узников уминали толстые сандвичи с ветчиной и пили кофе. Хокси жевал с отрешенным видом, глухо мыча про себя какой-то гимн почти без мелодии и качаясь в такт ритму, звучащему только в лабиринте его мыслей. Это был псалом, обращенный к Богу, который послал его в это странное место в компании странных попутчиков.

Пауэлл поглощал свой сандвич медленно и вдумчиво и каждые двадцать секунд стрелял глазами по окнам караулки просто «по привычке». Внимание Делла было приковано к сообщникам, ибо он знал, сколь мала возможность появления кого-либо на «Гадюке-3» в такое унылое утро, и он поймал себя на том, что внимательно наблюдает за жрущим Харви Шонбахером.

В том, что этот насильник и убийца жрал как боров, не было ничего удивительного, ибо аптекарь являлся мерзким лицемером и коварным садистом, воплощавшим собой все то, что ненавидел Делл. Еще в «доме смерти» Делл расписывал свой план побега как «величайшее преступление в истории человечества», и теперь он считал достойным сожаления, что такой жирный, малоприятный и неуравновешенный тип, как Шонбахер, участвует в осуществлении этого грандиозного плана. Самое главное — это их миссия, напоминал себе Делл.

Уж так он был обучен — думать в таких категориях, и вот теперь все долгие годы его упорного труда и учения должны были сторицей воздастся в ближайшие шестьдесят минут. Это будет почище, чем «большое ограбление почтового поезда» в Англии или еще что-то в том же духе.

В течение ближайшего часа пять беглецов совершат нечто, что принесет им мировую славу. Мы уже сто раз обговаривали весь ход операции от начала до конца, но сейчас все происходит по-настоящему. Если вы будете делать все в точности так, как я вам говорил — повторяю: в точности, — то нам повезет. Теоретически это самоубийственная операция.

А я вам говорю — нет, только не для нас. Я уверяю вас, что мы с этим справимся. Фэлко кивнул. Он уже и раньше ходил на разные сложные дела — хотя бы на ту «мокруху» в Вегасе или тогда, когда он прихлопнул правительственного свидетеля прямо на ступеньках Верховного суда на Манхэттене. Глаза Виллибоя Пауэлла сузились, но он продолжал поедать свой сандвич.

Ну ладно, посмотрите на этот переговорник на столе у охранника. Сначала Дьякон побеседует по этому переговорнику с боевым расчетом в капсуле и скажет, что прибыла смена. Он назовет фамилии и звания, все, как положено. Потом я подойду к переговорнику и скажу пароль, который нам сообщили ребята из «универсала». Они повторили все четыре раза, прежде чем Делл наконец удовлетворился выступлением Хокси. Тот факт, что этот религиозный фанатик был чокнутым, вовсе не влиял на его мужицкое хитроумие: он, похоже, вжился в образ и на удивление быстро осваивал театральное мастерство.

Уже вторую репетицию он провел блестяще и не смутился, когда его попросили дважды повторить свою роль. Даже Фэлко, считавший Хокси «деревенщиной», был немало поражен. Хокси сел за стол, где несколько минут назад восседал ныне покойный полицейский ВВС, взял планшет и проследил взглядом за рукой Делла, нажавшего кнопку переговорника. Внимание, Яма! Докладываю смену боевого ракетного расчета Б, заступающего на боевое дежурство. Фамилии и воинские звания: Кинкейд, Роджер Ф.

Сообщение принято. Фамилии и воинские звания соответствуют списочным данным. Пожалуйста, позовите капитана Кинкейда для обмена паролями, — приказал металлический голос командира боевого расчета. Склоняясь к переговорнику, Делл засомневался — только на одну секунду, — правильный ли пароль сообщили ему попавшие в их засаду офицеры сменного боевого расчета после столь тяжких побоев, какие им были нанесены.

Кое-кто из шибко преданных присяге офицеров может, даже невзирая на боль, пуститься на хитрость, хотя прочие, даже самые отважные, ломаются после страшных истязаний и нервного потрясения. Деллу предстояло произнести несколько верных слов — не просто верных слов, но в правильной последовательности, — иначе массивная дверь, ведущая в подземную капсулу, не сдвинется с места, и командир боевого расчета поднимет тревогу: «Краснокожий! В этот самый момент — как и всегда — два «взвода тревоги» полиции ВВС сидят в «помещении боевой готовности» на военно-воздушной базе Мальмстром.

В Мальмстроме находился штаб го крыла, и он располагался в 19,7 милях от «Гадюки-3». Плюс еще какое-то расстояние между одним внешним ограждением и другим внешним ограждением. В действительности дверь в караулку «Гадюки-3» и на вертолетную площадку перед «помещением боевой готовности» отделяли чуть больше двадцати двух миль. Они прибудут сюда на вертолете — отчаянные молодые ребята, с вооруженные автоматами и движимые пламенным энтузиазмом.

Энтузиазм — таков был принятый в вооруженных силах синоним жажды смерти, коль скоро эта смерть имеет высокую цель и происходит красиво. Три двухмоторных вертолета, неизменно стоящих на площадке, будут быстро загружены и долетят сюда за четыре минуты, и еще тринадцать минут уйдет на то, чтобы одержимые пламенным энтузиазмом летные полицейские, которые каждый месяц проходят тренировочные снайперские сборы, окружили территорию пусковой установки и открыли огонь.

Он знал также, что больше тянуть не может и отступать поздно. Его план и эта «яма» оставались их единственным шансом выжить. Он не стал многозначительно улыбаться. Многие мало воспитанные и малообразованные люди могли бы в подобной ситуации поступить именно так, но Делл, трезво мыслящий знаток фильмов с участием Марчелло Мастроянни и Стива Маккуина, не стал.

Он для этого был слишком сосредоточен и слишком нервничал. Харви Шонбахер настолько перепугался, что приготовился сблевать. Лоуренс Делл распознал это поползновение в его взгляде, и ему не надо было допытываться у сообщника причины. Офицеры сменного боевого расчета, которых они захватили и жестоко избили — нет, пытали, лучше истязали — так оно будет ближе к истине, — ничего не сказали о третьем компоненте сложного входного пароля.

Они назвали им только два слова: «Банкер-хилл» и «Йорктаун», — и угадать третье слово не было никакой возможности, даже для столь хитрого и умного человека, как Лоуренс Делл. Пауэлл и Фэлко обменялись взглядами, но не проронили ни слова, чтобы не отвлекать человека, замыслившего план побега из тюрьмы и приведшего их на эту ракетную базу.

Теперь все зависело только и исключительно от него. Теперь ему не могли помочь ни их сила, ни их оружие. Они наблюдали за ним, а его взгляд упал на фирменный календарь авиакомпании «Юнайтед Эйр» на стене. Вы правы, — согласился человек, сидящий на глубине двадцати ярдов под землей. Его интонация была спокойнее — не такая восторженная, как у Фэлко, ибо он просто выражал свое мнение профессионала о другом профессионале.

Виллибой Пауэлл так просто не раздавал комплименты, да и прочее тоже. Встревоженные глазки Шонбахера бегали туда-сюда, выказывая затаенный страх, все еще сверкавший в его взгляде, точно дуга накаливания электрической лампочки.

Совсем иные чувства выражали глаза Хокси: безмятежное просветление. Когда я взглянул на календарь и увидел, что сегодня начинается третья неделя месяца, я понял, что он у меня в кармане. В САК иногда пользуются паролями, состоящими из трех слов, но лишь в первую половину каждого месяца. Только не спрашивайте почему.

Какой-то умник, изобретающий системы безопасности, придумал этот трюк несколько лет назад. А как только мы окажемся внутри и я отключу сигнализацию, считайте — дело в шляпе! Генералы — все эти обремененные властью хладнокровные, деловитые мужчины со звездами на погонах, которые со столь авторитетным видом выступают перед сенаторами и телекамерами, — ни за что бы ему не поверили. Конечно, можно случайно потерять водородную бомбу где-то в Испании, можно по ошибке отравить нервно-паралитическим газом овец в Юте, но никому никогда не удалось бы захватить подземную капсулу с ракетами «минитмен».

Ни загрязненности воздуха, ни снующих толп людей, ни повышенного шума, ни этих вечных коммивояжеров, ни рекламных листовок, ни демонстраций протеста, ни взломщиков и хулиганов. Там даже вредоносных бактерий нет. Царство закона и порядка, и кругом все чисто, как исподнее Дорис Дей, — словом, американская мечта, воплощенная в жизнь!

Это же идеальное убежище, но даже если бы оно и не было таким идеальным, все равно в этих чертовых прериях нам больше некуда сунуться. Больше потеть не придется. Как только я отключу цепь блокировки и сделаю один звоночек по телефону, потеть и бегать будут они. Толстяки на самом верху, которые витают так высоко, что о нас они и слыхом не слыхивали, а если бы и слыхивали, то плевать на нас хотели.

В его словах слышалась та особая горечь человека, который упорно лез на самый верх, кто ощущал себя частью системы, но был предан-изгнан-вышвырнут ею. Хокси тоже что-то говорил, во всяком случае его тонкие губы шевелились, пока он произносил, вероятно, какую-то праведную молитву. Какая забавная нестыковка, подумал Делл, — этот псих почти что постоянно находился в контакте со своим Господом, в то время как психически здоровые люди — респектабельные, рассудительные присяжные, вынесшие ему смертный приговор, — довольствовались тем, что общались со своим божеством лишь раз в неделю.

В воскресенье — ибо сегодня было воскресенье — они надевали чистые костюмы и молились за снижение налогов и за подавление студенческих беспорядков. Они последовали за ним мимо раскрытой двери в кладовку, где лежали связанные повара и молча наблюдали за происходящим. Проходя мимо пленников, Фэлко подмигнул им, а «Дьякон» Хокси неловко перекрестил их своим карабином. Пауэлл не сделал столь же колоритного жеста — он просто захлопнул на ходу дверь кладовки.

Зеки пошли за Деллом в дверь, которая вела из дежурной части в коридор и, свернув за угол, увидели перед собой дверь-гармошку самого обычного грузового лифта. Лифт оказался куда меньше обычного, и пять налетчиков почувствовали себя крайне неуютно в тесной кабине, когда Делл закрыл металлическую дверь подъемника.

Как только лифт пополз вниз, бывший офицер разведки ВВС механически взглянул на часы — сверил время, как его учили. Этот компонент священного ритуала — как и прочие, очевидно, обладал некой особой магией и подобно сложной системе безопасности пусковых ракетных установок обеспечивал достижение совершенных результатов весьма несовершенными представителями рода человеческого.

Может быть, и не такими уж испорченными, но людьми, которые умели слушать и исполнять приказы, убивать и спасаться бегством, в зависимости от ситуации. Когда лифт остановился на дне шахты, Делл вывел налетчиков в хорошо освещенное помещение, где вдоль одной стены выстроились зеленые металлические шкафы, в противоположной стене виднелась дверь, а на третьей стене висела пробковая доска для объявлений.

Доска была испещрена ксерокопиями недавних приказов из штаба крыла. Был тут также и плакат САК, напоминавший личному составу о неотложной необходимости соблюдать строжайшие правила безопасности на ракетных базах, свято хранить секреты американского ракетно-ядерного оружия и объектов от… Там не говорилось, от кого именно, но на плакате это и не могло быть упомянуто, ибо враги нашего государства — любого государства — меняются год от года. Сейчас немцы и японцы были нашими друзьями, а русские и китайцы — врагами, а в книгах и кинофильмах апачи уже не изображались кровожадными дикарями, а молодые люди, выходцы из добропорядочных семей, осыпали полицейских нецензурной бранью, вместо того чтобы играть в теннис.

Ни один из беглых зеков, конечно, ничего этого не произнес вслух, как, впрочем, ничего вообще не сказал. Они просто молча и с любопытством оглядывались, дожидаясь от Делла дальнейших указаний. Вас понял. Стоим и ждем у двери. Он повесил трубку, и зеки разом повернули головы к двери в дальнем углу помещения. Хотя она была похожа на корабельный люк, в действительности же эта прямоугольная металлическая плита представляла собой восьмитонную глыбу стали, не поддающейся никакому автогену.

Она была сделана из того самого материала, который покрывает внешнюю поверхность стен банковских хранилищ, — выбор материала был продиктован тем соображением, что за этой дверью покоилось нечто более ценное, чем акции «Ксерокса», бабушкины брильянты или необлагаемые налогом муниципальные облигации. Внутри хранилось нечто столь драгоценное и всесильное, что было поистине бесценным, — десять маленьких красных кнопок и два уникальных ключика стоимостью, превышающей цену всего золота Форт-Нокса или авторских прав на телевизионный комедийный сериал.

Они были бесценны, но тем не менее их не могли похитить или продать, ибо вне этого подземного редута они не представляли никакой ценности. Жеребчик, ты и Виллибой будете стоять за дверью, держа наготове гранаты со слезоточивым газом. Ты, Дьякон, прикрой дверь лифта и вознеси очередную молитву! Они услышали лязг открывающихся тяжелых засовов, и большая металлическая дверь мягко отъехала на хорошо смазанных петлях.

В дверном проеме показалась фигура старшего лейтенанта Филипа Канеллиса, худощавого двадцативосьмилетнего бостонца в стандартном белом комбинезоне со стандартным пистолетом го калибра на правом бедре. Не предвидя никакой опасности, он оставил пистолет в кожаной кобуре, когда отпирал и открывал четырехфутовой толщины дверь. Он увидел «капитана» Харви Шонбахера и удивленно заморгал при виде незнакомого лица. Заметь он Делла, лицо его не показалось бы ему незнакомым и он не стал бы удивленно взирать на него.

Не моргнув глазом, он схватил бы свой пистолет и заорал: «Краснокожий! Как только Канеллис заморгал, Шонбахер, как они и уговаривались, подал условный сигнал, и Делл вышел из укрытия. Бывший майор поднял револьвер. Лейтенант тотчас же узнал его, потянулся к своей кобуре и уже раскрыл рот, чтобы крикнуть: «Краснокожий! Сначала он нанес Канеллису удар рукояткой револьвера в губы, а спустя полторы секунды ребром ладони сокрушил ему горло, применив прием дзюдо.

Нападение было неожиданным, жестоким, не спровоцированным и — успешным. Офицер боевого ракетного расчета упал на колени, а когда Делл еще два раза ударил его по затылку, он без сознания распростерся на полу ничком. А в тридцати футах дальше по туннелю, внутри самого контрольно-пускового центра, высокий капитан-блондин сидел на вращающемся кресле, устремив лицо к большой консоли, покрытой датчиками, рычажками и тумблерами.

Была там также и красная кнопка тревоги, расположенная чуть поодаль от основных приборов, чтобы ее не нажали случайно. С такого расстояния Делл не мог видеть эту кнопку, но он точно знал ее местоположение, как и то, что произойдет в случае, если командир боевого расчета ее нажмет. Приходит через год. Ему, естественно, подгоняют машину, отдают ключи.

И спрашивают: — Слушай, а нафига это тебе было? Идет как-то по лесу Лиса. Смотpит — на поляне сидит Заяц ичто-то пишет. Пошли вдвоем, а веpнулся один Заяц. И снова за своюдиссеpтацию. Чеpез некотоpое вpемя выходит на полянку Волк: — Пpивет, Косой, что пишешь? Чеpез некотоpое вpемя выходит на полянку Медведь: — Здоpово, Заяц. Что пишешь?

А за кустами сидит здоpовенный Лев, а pядом куча костейнавалена. И неважно, какая у тебя тема — важно, чтобы pуководительхоpоший попался. Политик посетил отдаленную деревушку и спросил жителей, что правительство может сделать для них. Политик достал мобильный телефон, некоторое время говорил, а затем сказал: « Я разобрался с этим.

Доктор прибудет сюда завтра. Какая ваша вторая потребность? Законченное предложение из пяти глаголов без знаков препинания и союзов. Решили послать сходить купить выпить. В общественном транспорте едет женщина с детским горшком в одной руке и сумкой в другой. Пробираясь к выходу, тычет горшком впереди стоящего мужчину и говорит: — Вы не сходите? Тот опускает голову, видит горшок и говорит: — Нет, я до дома потерплю. Совсем скоро перед каждым фильмом: « Внимание!

Фильм содержит сцены с людьми без масок! Нахождение в общественных местах без маски опасно для Вашего здоровья! Секс по телефону: — Я сейчас снимаю один чулок Холодно у нас тут очень На самом деле умереть ради близкого человека не трудно. Гораздо труднее ради этого человека прожить жизнь.

ЭЛЕКТРОННЫЕ СИГАРЕТ КУПИТЬ В КИРОВЕ

Посмотреть статус раз в. Магазины проф косметики в указанному в Atelier Наша последующие населенные пятница с 9:00 до 18:30; суббота 300 руб. Курьер позвонит косметики в указанному в заказе, конкретно перед выездом для того, в пределах время и место встречи.